Се ты, отважнейший из смертных!
Парящий замыслами ум!
Не шел ты средь путей известных,
Но проложил их сам — и шум
Оставил по себе в потомки;
Се ты, о чудный вождь Потемкин!

Г.Р.Державин

Дж. Кокс. Павлин с раскрытым хвостом из автомата «Павлин»:

Дж. Кокс. Павлин с раскрытым хвостом из автомата «Павлин»

Дж. Кокс. Механический автомат «Павлин». 1781. ГЭ:

Дж. Кокс. Механический автомат «Павлин». 1781. ГЭ

Павильонный зал Малого Эрмитажа:

Павильонный зал Малого Эрмитажа

Без преувеличения можно сказать, что стоящая в Павильонном зале Эрмитажа механическая игрушка «Павлин» — один из самых популярных экспонатов крупнейшего музея России. По многолетней традиции его обычно называют «Часы “Павлин”». Раз в неделю, как правило, в среду вечером, Павильонный зал, в котором и всегда-то много посетителей, вдруг настолько плотно заполняется народом, что шагу негде ступить. Все ждут, когда часовщик музея Михаил Петрович Гурьев заведет механическое чудо. И вот наступает желанный миг — все замирают, слышны лишь щелчки фотоаппаратов. Первой начинает вращаться клетка вокруг совы, совершая двенадцать оборотов. Во время вращения звенят колокольчики, а сова крутит головой и отбивает лапкой такт. Затем приходит в движение главный персонаж: золотой павлин распускает веером хвост и плавно поворачивается, давая возможность полюбоваться со всех сторон его золотым оперением. На несколько мгновений замерев, павлин складывает перья и возвращается в исходную позицию. Зато теперь петух встряхивает несколько раз головкой и кукарекает. Именно ради этого небольшого, но чрезвычайно яркого представления собирается так много посетителей в Павильонном зале. Зрелище настолько эффектно, что канал «Культура» Российского телевидения использовал его в качестве заставки. Благодаря этому даже те, кто никогда не был в Эрмитаже, прекрасно знают «Часы “Павлин”». Правда, мало кто обращает внимание на то, что красивый циферблат с золотыми стрелками был позаимствован телевизионщиками от других часов. И это не случайно, поскольку, строго говоря «Часы “Павлин”» являются не часами, а механической игрушкой с часовым механизмом. Да, конечно, в структуру этого механического чуда входит часовой механизм, имеющий восьмидневный ход, бой четвертей и часов. Его циферблат расположен в шляпке гриба, где сделана прорезь для часового и минутного дисков, которые вращаются относительно неподвижного указателя. Однако гриб-часы весьма неказист и малозаметен на фоне роскошного золоченого дуба и механических птиц. Он, словно необходимый, но второстепенный элемент композиции, на который даже не сразу обратишь внимание среди украшающих постамент тыкв, желудей, грибов, листьев и веток.
И.-Б. Лампи Старший. Портрет Светлейшего князя Г.А.Потемкина-Таврического. Около 1791 года. ГЭ<br /><br />

И.-Б. Лампи Старший. Портрет Светлейшего князя Г.А.Потемкина-Таврического. Около 1791 года. ГЭ

Считается, что эта восхитительная механическая редкость сделана английским мастером Джеймсом Коксом во второй половине XVIII века и была предназначена князем Григорием Александровичем Потемкиным для подарка русской императрице Екатерине II. История «Павлина» и его появление в России, бесспорно, связаны с именами этих трех, по-своему великих людей. Как и положено в историях редкостей, да еще связанных с именами сильных мира сего, судьба «Павлина» полна тайн и загадок. Вряд ли можно найти в Эрмитаже более «знаковый» экспонат, который непременно приковывает внимание посетителей. Как возникли идея и программа именно такой механической «игрушки», есть ли во всем этом символика и какова она, какую роль в истории «Павлина» сыграли Светлейший князь Григорий Потемкин и императрица Екатерина Великая, наконец, как и когда попало это чудо в Россию? Эти и другие вопросы волновали исследователей многие годы, но даже сегодня не на все из них можно найти однозначный ответ. Впрочем, это естественно — такие уники, как «Павлин», должны быть окутаны тайной мифов, предположений и версий. То, что мы предлагаем читателю, является всего лишь частным предположением, с которым можно согласиться или не принимать его во внимание. Предположение, которое нисколько не претендует на окончательность и безоговорочность решения2. Наша задача была в другом — обратить внимание на некоторые детали в истории этого замечательного памятника, возбудить новый интерес к нему, поставить вопросы и изложить свои наблюдения.

Документальных свидетельств о «Павлине» сохранилось, к сожалению, не так много, как хотелось бы. В основном это документы, относящиеся к началу 1790-х годов. В частности, бумаги в архиве знаменитого русского механика Ивана Петровича Кулибина, которому в феврале — июле 1791 года князь Г.А.Потемкин поручил собрать и привести в действие этот механизм, находившийся многие годы в разобранном состоянии. Последовавшая 5 октября 1791 года смерть Г.А.Потемкина не остановила работу над восстановлением механического чуда, поскольку Екатерина II пожелала увидеть автомат в действии. 30 марта 1792 года И.П.Кулибин получил распоряжение Г.Р.Державина, секретаря императрицы: «Часы, представляющие на дереве павлина, починить вам на казенный счет и поставить в доме Его Светлости покойного г. генерала фельдмаршала князя Григория Александровича Потемкина-Таврического <…>».

В декабре 1792 года в специальной «Записке» русский механик представил план и смету реставрации и, получив из Кабинета 1200 рублей, исправил повреждения и смонтировал механизм в Таврическом дворце, который Екатерина II приобрела после смерти Г.А.Потемкина. В 1797 году новый император Павел I приказал перевезти автомат в Эрмитаж, что и было сделано тем же самым И.П.Кулибиным. В «Реестре» своих работ, поданном в августе 1801 года президенту Академии наук Н.Н.Новосильцову, механик указал: «По Высочайшему Его Императорского Величества повелению <…> с павлином и слоном часы в бывшем Таврическом дворце разобраны, перевезены и паки исправлены и поставлены в Эрмитаже, кои находятся в моем же смотрении и содержании»4. С тех пор эта механическая игрушка хранится в Эрмитаже.
П.П.Веденецкий (Веденцев). Портрет И.П.Кулибина. 1818. ГЭ:
П.П.Веденецкий (Веденцев). Портрет И.П.Кулибина. 1818. ГЭ

Нередко И.П.Кулибина называют «вторым творцом “Павлина”», а в патриотическом экстазе часто ставят даже выше автора и приписывают русскому мастеру все особенности и удивительные хитрости этого механического автомата. Конечно, это не так. Но именно И.П.Кулибину мы должны быть благодарны за то, что он привел «Павлина» в то рабочее состояние, которое поддерживается с 1794 года до сегодняшнего дня. Само по себе это большая редкость.

Перенесенный в 1797 году в Эрмитаж, «Павлин» был поставлен в Южном кабинете Лоджий Рафаэля, который иногда еще называли Бриллиантовым кабинетом. Там в витринах хранились ювелирные изделия из драгоценных камней и диковинки; на стенах висели картины А. Ван Дейка, а в центре на полу и был поставлен золотой дуб с механическими птицами.
К.А.Ухтомский. «Павлин» в Восточной галерее Эрмитажа. Акварель. 1860-е годы. ГЭ:
К.А.Ухтомский. «Павлин» в Восточной галерее Эрмитажа. Акварель. 1860-е годы. ГЭ

К середине XIX столетия «Павлин» поменял свою дислокацию и был помещен в Восточную галерею Малого Эрмитажа. Его можно видеть на великолепной акварели К.А.Ухтомского 1860-х годов. «Павлин» стоял на полу, а вокруг этой механической игрушки был возведен восьмигранный колпак, представляющий собой изящную бронзовую конструкцию со стеклянными стенками. Он предохранял автомат от пыли и различных случайностей, но застекление не мешало любоваться разворачивающимся действием. Основание колпака было закрыто темно-красной тканью, которая эффектно подчеркивала блеск золоченой поверхности дуба и птиц6. Перемена места для «Павлина» была связана с устройством в Восточной галерее экспозиции редкостей и драгоценных вещей. Она так и называлась: «Восточная галерея драгоценностей», поскольку в шкафах и витринах были размещены многочисленные диковинки, раритеты, ювелирные изделия, серебро, фарфор и керамика, мелкая пластика. «Восточная галерея драгоценностей» была запечатлена в 1860-е годы на акварели В.С.Садовникова. На ней виден в конце галереи золоченый «Павлин»7. Немногочисленная публика, посещавшая галерею, воспринимала автомат как волшебный сад, застывший мановеньем, и лишь «в урочный час» на краткое мгновенье:

Сова взор дикий обращает
Вокруг себя; павлин, густой
И длинный хвост раскинув свой,
Однажды быстро повернется;
Петух кричит…

(А.Глебов)

В XX веке, уже в советское время, «Павлина» перенесли в Павильонный зал — один из самых восхитительных и изысканных залов Государственного Эрмитажа, расположенный на втором этаже северного павильона Малого Эрмитажа. До середины XIX века здесь находились пять помещений, собственно и составлявших первоначальный Эрмитаж Екатерины Великой. В 1850–1858 годах на их месте архитектор А.И.Штакеншнейдер создал один большой зал. Легкий, наполненный светом, изящный по отделке, с золотыми деталями на белом фоне, с гроздьями сверкающих хрустальных люстр — он производит неизгладимое впечатление. Уже современники отметили некую «литературность» облика Павильонного зала, в архитектуре которого весьма ощутим романтический настрой. Все здесь пронизано лирическим настроением, все возбуждает любопытство. И пространство зала, и элементы его декора — все звучит романтическим напоминанием об изящных литературных описаниях чудес света, о диковинных странах, о чем-то далеком и прекрасном. Архитектор А.И.Штакеншнейдер словно в неистовом творческом порыве смешал стили, эпохи, страны; смешал фантазию и точный расчет. Павильонный зал соразмерен, пропорционален и одновременно живописно свободен и романтичен. Его архитектура ассоциативна, именно поэтому зал часто называют восточным или мавританским, поскольку он словно сошел со страниц литературных описаний Востока. Описаний, где вымысел и романтические чувства автора превалируют над реальностью факта9. Зал и его атмосфера оказались удивительно созвучны механическому «Павлину», где также смешались Восток и Запад, романтизм и расчет. Парадоксально, но «Павлин», как увидим ниже, столь же ассоциативен, столь же «литературен», так же наполнен воспоминаниями и символами. Именно поэтому так органично вписалась эта механическая игрушка в Павильонный зал.

Однако возвратимся к истории «Павлина». Имя настоящего создателя чудесной диковинки не вызывает сомнений у специалистов. Все единодушно называют английского механика второй половины XVIII столетия Джеймса Кокса (1723–1800). Получив в июне 1745 года звание свободного лондонского мастера, он стал популярным ювелиром и механиком английской столицы. С 1752 года он владел мастерской в доме № 103 на углу Шоу-лейн и Флит-стрит и нанял целый штат помощников: механиков и часовщиков. На самом деле это скорее был ювелирный торговый дом. Мастер анонсировал, что «делает разнообразные любопытные вещи из золота и серебра и других металлов. А также из янтаря, жемчуга, черепахи и редких камней»10. К работе в своей фирме Дж. Кокс привлекал не только соотечественников, но и талантливых мастеров-иностранцев. Например, в 1765 году он просил Городское управление Лондона разрешить ему занять в производстве 32 иностранных мастеров. Свои изделия Дж. Кокс активно поставлял как на английский и европейский рынки, так и на Восток.

В 1769 году он отправил в Китай целую партию механических редкостей, богато декорированных драгоценными камнями.

Большой успех пришел к мастеру в 1772 году, когда он открыл в Лондоне специальный музей механических автоматов, выставив, согласно каталогу, 23 вещи. Почти половина их была быстро продана, и в 1774 году обновленная экспозиция включала уже 56 автоматов. Одна из описанных в лондонском каталоге диковин хранится в Bowes Museum в Великобритании. Это серебряный лебедь на плоской зеркальной подставке; он имеет восемьдесят сантиметров в высоту и приводится в движение силой сжатой пружины. Конечно, все механизмы выполнены из бронзы, и лишь оперение — из серебра.

В том же 1774 году Дж. Кокс организовал аналогичную выставку-распродажу в Дублине, в каталоге которой упоминаются два механических павлина в натуральную величину, стоящих на пне. Обратим на них особое внимание. Оба автомата были идентичны: большой золоченый павлин стоял на пне дуба, а в основании пня были помещены две змейки; пень стоял на овальном холмике с тыквами, листьями и стеблями; по периметру постамент был украшен крупными стеклянными вставками, имитировавшими красные драгоценные камни. Когда механизм приводился в действие, одна из змеек начинала ползти по пню вверх, а павлин поворачивался на 180 градусов и распускал хвост. Когда змейка замирала и затем спускалась вниз, павлин складывал хвост и принимал прежнее положение. Композиция размещалась внутри беседки с опускающимися пунцовыми шторами. Не без оснований предполагают, что один из этих «дублинских» павлинов был использован в дальнейшем для создания эрмитажного автомата. Хотя в отношении эрмитажного «Павлина» авторство Дж. Кокса и его мастерской не вызывает ни у кого сомнений, в то же самое время все отмечают, что композиционное решение отличается от английских многофигурных механизмов и от тех автоматов, которые фигурируют в каталогах выставок торгового дома Дж. Кокса. На наш взгляд, это отличие в первую очередь свидетельствует об изготовлении «Павлина» в соответствии с некой первоначальной программой, заданной Дж. Коксу заказчиком. В дальнейшем мы вернемся к этому вопросу.

Уже с конца XVIII столетия высказывались разные версии о том, когда и каким путем «Павлин» попал в Россию. Согласно одной из них, весьма романтической, его якобы могла привезти в Россию Элизабет Чадлей (Чедлей), графиня Бристольская, герцогиня Кингстон (1720–1788). После шумного скандала в Англии эта знаменитая авантюристка, двоемужница и искушенная соблазнительница должна была бежать из страны. Она попросила покровительства у русской императрицы, которая разрешила ей приехать в Санкт-Петербург. Существует апокрифический рассказ, что Екатерина II послала в Лондон М.А.Гарновского, одного из приближенных Светлейшего князя Потемкина, чтобы помочь герцогине. Но его достоверность весьма сомнительна. Зато точно известно, что, покидая родину, Элизабет Чадлей наполнила свою яхту ценностями и художественными редкостями из Торсби-холла, замка герцога Кингстона. Прибыв летом 1777 года в российскую столицу, «герцогиня-графиня» была вначале с любопытством встречена обществом. Она дважды была принята самой императрицей в Царском Селе (16 августа и 4 сентября). Устраивая балы и приемы, усердно раздаривая художественные произведения, драгоценности и диковинки, Элизабет Чадлей старалась приобрести вес и значение при российском дворе13. Она близко сошлась с Михаилом Антоновичем Гарновским (1764–1817), который многие годы был адъютантом, секретарем и коммерческим агентом князя Г.А.Потемкина. Однако, несмотря на все старания, ей не удалось ослепить столичный бомонд. Тут еще ужасное наводнение 10 сентября 1777 года выбросило ее яхту на берег, а императрица отказала ей в звании статс-дамы. Пришлось «герцогине-графине» сухопутным путем уехать из страны. Через два года она опять появилась в Санкт-Петербурге с новым запасом художественных редкостей и диковинок. Однако и вторая попытка покорить столицу не удалась, и «Кингстонша», как называли ее при дворе Екатерины Великой, вновь покинула Россию. В 1784 году она возвратилась в последний раз и, уличив обласканного ею и осыпанного золотом и драгоценностями М.А.Гарновского в измене, навсегда покинула Россию в 1785 году. Скончалась любвеобильная «Кингстонша» в 1788 году во Франции, назначив душеприказчиком своего русского любовника М.А.Гарновского. Ему она завещала свое имущество, художественные произведения и 50 000 рублей.

По иронии судьбы М.А.Гарновский сумел поживиться и после смерти Светлейшего князя Г.А.Потемкина. Несмотря на запрет полиции, в 1791 году ему удалось вывезти из Таврического дворца часть картин, мебели, статуй и даже строительных материалов, которые он использовал в своем доме на Фонтанке, 120. Его сосед поэт Г.Р.Державин иронично отметил это в своем стихотворении «Ко второму соседу»:

К чему ж с столь рвеньем ты безмерным
Свой постоялый строишь двор,
И ах! сокровищи Тавриды
На барках свозишь в пирамиды
Средь полицейских ссор?

Известно, что князь Г.А.Потемкин приобретал, как у самой герцогини Кингстон, так и после ее смерти у М.А.Гарновского, разные художественные вещи: гобелены, картины, вазы, люстры, серебро. В частности, одна из лучших эрмитажных картин Пьера Миньяра «Александр и семейство Дария» («Великодушие Александра Македонского»), поступившая из Таврического дворца, была куплена князем Г.А.Потемкиным у герцогини Кингстон.

Один из современников, описывая знаменитый праздник 28 апреля 1791 года в Таврическом дворце, особо отметил: <…> два паникадила из черного хрусталя, висевшие над вазами (из белого каррарского мрамора. — П.Ю.). В них (паникадилах. — П.Ю.) находились часы с весьма искусною музыкою; они куплены за 42 тысячи рублей. <…> В одном из сих покоев находился славный золотой слон: были то средней величины часы, стоявшие перед зеркалом на мраморном столике. Часы самые служат подножием маленькому слону, обвешанному малозначащими18 дорогими камнями, на котором сидит арап». Другой современник — инспектор Императорского Воспитательного общества благородных девиц Т.П.Кирьяк — в письме князю И.М.Долгорукому от 6 мая 1791 года также обратил внимание на эти диковинки и уточнил, что они ранее принадлежали герцогине Кингстон: «Для освещения сего пространного портика <…> повешено еще подле колонн <…> тридцать два люстра и по обоим концам галереи по одному отменного искусства и величины, с органами внутри. Сии последние принадлежали некогда герцогине Кингстон. <…> На мраморном подзеркальном столике сего покоя стоят пребогатые, некогда герцогине Кингстон принадлежавшие часы на золотом или бронзовом вызолоченном слоне, который при игрании курантов движет глазами, ушами и хвостом. Украшения оных вообще драгоценны. Говорят, что цена их 15 тысяч».

Упомянутые редкости после смерти Екатерины Великой нашли приют в залах Эрмитажа. Люстры с музыкальным механизмом до сегодняшнего дня хранятся в фондах музея. Часы «Слон» работы Дж. Кокса по приказанию Павла I перевозил из Таврического дворца в Эрмитаж И.П.Кулибин. В 1817 году они были отправлены в подарок персидскому шаху с посольством генерала А.П.Ермолова.

Сведения о часах «Слон», некогда принадлежавших герцогине Кингстон, послужили основанием для домысла, что, вероятно, и «Павлин» мог быть также привезен ею в 1777 году. Профессор В.К.Макаров, предложивший эту версию, не привел никаких документальных данных и аргументов. Вместе с тем он отметил, что до начала 1790-х годов нигде не приводилось описаний этих диковинок, «хотя трудно допустить мысль о том, что отечественные журналисты и писатели, а также посещавшие Петербург иностранные путешественники, падкие до такого рода “раритетов”, оставили бы их без внимания. Объяснялось это тем, что “часы с павлином” и “часы со слоном”, привезенные в разобранном виде, вероятно, лежали в дворцовой кладовой; при этом отдельные их части были утеряны». Для таких предположений не было никаких серьезных оснований, более того, они противоречили и немногочисленным упоминаниям об этих редкостях, и здравому смыслу. Однако сама аура романтической истории с авантюристкой «Кингстоншей» и вымысел В.К.Макарова о разобранном состоянии были так привлекательны, что надолго вошли и в сознание масс, и в литературу. Правда, в основном популярного, беллетристического и псевдонаучного жанра.

С первой половины XIX столетия была известна и другая версия, по которой автомат «Павлин» был куплен князем Г.А.Потемкиным в 1780 году в Лондоне. В рукописном Инвентаре Императорского Эрмитажа, составленном бароном А.Фелькерзамом в первом десятилетии XX века, также записано, что редкость была заказана Светлейшим князем в Лондоне. Именно эта версия получила подтверждение несколько лет назад. Бывший хранитель Государственного Эрмитажа Юна Яновна Зек обратила внимание на сведения из описи имущества Таврического дворца, составленной в 1792 году — «Регистр мебелям в Конногвардейском доме находящимся и что оные стоят». В этом документе есть краткая, но чрезвычайно ценная запись: «Дуб бронзовой работы, покрытый птицами, механическое движение имеющими, цена 11 тыс[яч] рублей». Эрмитажный хранитель сопоставил эти сведения с записью о выплате в конце 1781 года «из комнатных сумм» императрицы Екатерины Великой 11 тысяч рублей «часовому мастеру англичанину Юри за привезенные из Англии часы». Как опытный исследователь, много работавший с архивными документами, Ю.Я.Зек справедливо предположила, что это совпадение не случайно. Исходя из практики делопроизводства Министерства Императорского Двора, можно сделать вывод, что при составлении «Регистра» в 1792 году для оценки «бронзового дуба с птицами» были использованы сведения из более ранних документов о его приобретении. Документы 1781 года сообщают, что часы были куплены «по письму князя Потемкина» и предназначались для подарка-сюрприза императрице. При этом выплата денег производилась мастеру Юри «в два срока, 30 сентября и 14 декабря». Сведения из газеты «Санкт-Петербургские ведомости» за осень 1781 года помогли установить, что речь шла о приехавшем из Англии часовщике Фредерике (Фридрихе) Юри, работавшем в фирме Дж. Кокса. В Санкт-Петербурге существовало правило — сообщать в «Ведомостях» о собирающихся покинуть российскую столицу иностранцах, чтобы выявить неплательщиков по долгам. Объявления об отъезде печатались троекратно. Относительно отъезжавшего Фредерика Юри, который проживал на Невском проспекте в доме № 81, объявления печатались 19, 22 и 26 октября 1781 года. Таким образом, минимум около двух месяцев мастер Юри провел в Санкт-Петербурге28.

Чем же мог заниматься Фредерик Юри в столице? Вспомним о предположении В.К.Макарова, что «часы с павлином» были привезены в Санкт-Петербург в разобранном виде, при перевозке, возможно, были повреждены какие-то детали, и все это, поступив в Петербург, оставалось много лет в разобранном состоянии в дворцовых кладовых. Поскольку за привезенную диковинку было уплачено 11 тысяч рублей из государственных средств, весьма трудно представить, что деньги были выплачены за ящики с механическими деталями, да еще к тому же поломанными, и что, приобретя эти детали, их затем бесцельно сложили на десяток лет в дворцовые кладовые29. Кроме того, в таком случае для сопровождения ящиков совершенно не требовался профессиональный часовщик-механик. Другое дело, если в задачу Ф.Юри входило не просто сопроводить груз, а собрать механический автомат, привести его в действие и сдать заказчику — князю Г.А.Потемкину. В этом случае находят объяснение и довольно длительный срок его пребывания, и выплата денег в два приема (поставка механизмов и приведение их в рабочее состояние). Действие механизмов, безусловно, должно было быть продемонстрировано заказчику. Лишь после этого Ф.Юри мог получить всю денежную сумму.
Механизм в подиуме-основании автомата «Павлин»:
Механизм в подиуме-основании автомата «Павлин»

Где мог быть собран «Павлин»? Конечно, в покоях князя Г.А.Потемкина в Шепелевском доме, соединявшемся галереей с Зимним дворцом. Именно там во время одного из посещений императрицы и Двора князь мог эффектно продемонстрировать свой «подарок-сюрприз», как он это не раз делал. Например, Камер-фурьерский журнал за 1781 год сообщает, что 6 ноября, в субботу, «пред полуднем в исходе 12-го часа, Ея Императорское Величество из внутренних Своих комнат чрез галерею, что в Эрмитаж, шествовать изволила в Шепелевский дом в покои Его Светлости князя Григория Александровича Потемкина, где потом благоволила иметь обеденное кушанье за приуготовленным в галерее столом на 20 кувертах. <…> До начатия же обеденного стола, когда Ея Императорское Величество изволила <…> иметь выход из покоев в галерею к столу, то представлена была Ея Величеству Его Светлостью поставленная в конце галереи ж водометная машина, представляющая каменистую гору с течением сверху оной воды, наполняющей внизу реки и другие водяные места, между коими видна была часть обиталища некоторого рода людей, которая в продолжении же стола способом скрытого человека, действовала течением с шумом воды»30. Несомненно, здесь идет речь о работе И.П.Кулибина — горе с хрустальными водопадами и каналами натуральной воды с плавающими стеклянными птицами. Механизм действовал восемь минут по часовому заводу. В 1801 году в «Реестре» своих изобретений И.П.Кулибин указал, что им была «сделана для высоких внуков Ее Величества машина, представляющая гору со стеклянными каскадами воображаемой воды», а также «другая машина, представляющая на стол ветряную мельницу для увеселения Их же Высочеств». Поскольку документ составлен уже в царствование Павла I, то в нем нет упоминания о князе Г.А.Потемкине, по заказу которого, видимо, была исполнена «стеклянная гора».

Пока трудно сказать, по какой причине «Павлин» не был поднесен императрице. Какой-то механизм мог остановиться, а попытка его поправить «местными методами и силами»32 могла привести к поломке деталей. При этом весьма странно, что князь Г.А.Потемкин сразу же не обратился к И.П.Кулибину, который именно в это время, в 1781–1783 годах, работал над разными механическими чудесами и для князя, и для императрицы. Можно, правда, высказать «непатриотичное» предположение, что Г.А.Потемкин обращался к И.П.Кулибину в связи с «Павлином», в результате механический автомат был на долгие годы выведен из строя. В этом случае становится понятным, почему только через десять лет, после неоднократных неудачных попыток восстановить автомат разными столичными часовщиками, обратились к И.П.Кулибину. Согласно документам, русский механик получил детали «часов с павлином» от петербургского часовщика Гаймена и некоего Миклашевского. Видимо, они пытались привести механизмы в действие33. В 1854 году в журнале «Москвитянин», издававшемся историком М.П.Погодиным, сын И.П.Кулибина опубликовал романтически приукрашенное жизнеописание своего отца34. О работе над «Павлином» он написал, что часовщик Г. (видимо Гаймен) запросил чрезвычайно большую сумму в 32 000 червонцев за его восстановление. Тогда князь вызвал русского механика и попросил: «Пожалуйста, господин Кулибин, возьми моих бедных птичек и слона, оживи и поставь их на ноги, — тебе честь и слава!» Как мы знаем, реально механизмы были «оживлены» уже после смерти Светлейшего, по специальному указу императрицы Екатерины.

Таким образом, можно реконструировать ход событий.

В 1780 году князь Г.А.Потемкин сделал письменный заказ фирме Дж. Кокса на изготовление механического автомата с часами, который он предполагал преподнести в дар императрице Екатерине Великой. Справедливости ради надо отметить, что сведения о механике Дж. Коксе и его чудесных автоматах князь мог действительно получить от герцогини Кингстон во время ее приезда в Санкт-Петербург в 1777 году. В то же время князь Г.А.Потемкин поддерживал в 1779–1780 годах довольно тесные отношения с английским посланником сэром Дж. Харрисом. Посланник мог не только сообщить ему сведения о механических раритетах Дж. Кокса, но даже поспособствовать в заказе. В любом случае несомненно, что «Павлина» повелел изготовить князь Г.А.Потемкин. Стоит надеяться, что когда-нибудь будут найдены документы, которые полностью прояснят ситуацию. Мы же сегодня можем только высказать предположение, что, давая заказ, Светлейший князь изложил в нем некую программу, которой должен был следовать механик. Действительно, почему были выбраны именно эти механические птицы и их движения были соединены именно в такой последовательности? Вопрос этот далеко не праздный, учитывая назначение подарка, его габариты и стоимость. Даже если Дж. Кокс исходил из имевшихся у него готовых автоматов, то он не мог выбрать их произвольно, по своему усмотрению, без предварительного согласования с заказчиком.

В.Эриксен. Портрет Екатерины II перед зеркалом. Около 1763 года. ГЭ:

В.Эриксен. Портрет Екатерины II перед зеркалом. Около 1763 года. ГЭ

То, что программа-идея этого подарка-сюрприза существовала, подтверждается механикой самого «Павлина». Согласно исследованию М.П.Гурьева, часовых дел мастера Государственного Эрмитажа, в композицию были объединены четыре самостоятельных механизма (сова, павлин, петух, часы-гриб), то есть она была собрана Дж. Коксом из автономных, существовавших отдельно автоматов (вспомним описание «дублинских» павлинов, один из которых, несомненно, был использован в заказе князя Г.А.Потемкина). В то же время все механизмы соединены системой рычагов, приводящих их в движение в определенной последовательности. Напомним ее: часовой механизм в конце часа запускает клетку с совой и сову; затем приходит в движение павлин, а после этого механизм павлина включает петуха. До недавнего времени существовало мнение, что эрмитажный автомат — это часы, которые «представляют собою механическую модель Вселенной, и задача их — “считать” время, следуя движению небесных светил. Каждое светило и время суток связаны с определенными птицами, которые более других напоминают о “воздухе Времени”».

В соответствии с этим эрмитажный экспонат и трактовался как «символ продолжения жизни», «механическая модель Вселенной», а павлин, сова и петух — как «олицетворение хода времени». Одновременно птицы рассматривались и сквозь призму «астральной символики»: павлин — космос, солнце и луна; сова — ночь, знак печали, конец жизни; петух — рождение света. В таком случае заложенная Дж. Коксом последовательность движения механических птиц явно противоречит и «олицетворению хода времени», и «астральной символике». Ведь движение механизма начинается с совы — «символа ночи», затем павлин — «символ солнца» — торжественно раскрывает хвост, зачем-то поворачивается на мгновение «серебром ночи» (серебряное поле изнанки хвоста), затем возвращает «солнечный хвост» в исходное положение «золотого диска солнца», и после этого петух, встряхнув несколько раз головой, «возвещает своим пением» восход солнца. Логическая бессмысленность подобной трактовки очевидна. Более того, она противоречит принятой в разных странах практике, когда в часах именно петух отмечал начало движения времени. Например, часто упоминают описание 1214 года водяных часов — клепсидры на башне Ипподрома в Константинополе. Ход времени в них отмечали 12 павлинов, которые поочередно появлялись из 12 дверей. Крик петуха возвещал начало движения и пения птиц, в то время как появление совы заставляло их умолкать. Обращаясь к программе эрмитажного автомата, следует помнить, что XVIII век, даже во второй его половине, все еще был наполнен сложной ассоциативной символикой. Кроме того, это был «подарок-сюрприз» императрице от князя Г.А.Потемкина — ее сподвижника в государственных делах и тайного супруга. Мог ли такой «сюрприз» содержать только столь примитивную символику, как смена дня и ночи?! На наш взгляд — нет.

Однако прежде чем попытаться разобраться в программе и символике «Павлина», следует выяснить, чем же он, в сущности, является: часами, где движения птиц указывают время, или механическим автоматом, предназначенным для увеселения. Парадоксально, но ответ на этот вопрос заложен в механике самого «Павлина». Как уже говорилось, сова, петух и павлин являются самостоятельными автоматами, которые могут работать вне зависимости один от другого. Часы, помещенные в гриб, — это четвертый самостоятельный механизм конструкции. Часовой механизм имеет восьмидневный ход со шпиндельным спуском, бой четвертей и часов39. Хотя именно часовой механизм в конце каждого часа включает движение совы, и, соответственно, затем приводятся в подвижность все фигуры, «завода птиц» хватает только на 8–10 часов. То есть движение птиц не было рассчитано на 24-часовую работу, а значит, их нельзя рассматривать как элементы часового механизма, отмечавшие ход времени. Это, скорее, «чудо-игрушка» для увеселения, которая приводится в движение часовым механизмом. М.П.Гурьев пришел к аналогичному мнению в одной из своих последних публикаций. Он считает, «“Павлин” — это механическая диковина, драгоценный курьез, гигантская игрушка, поражающая гостей неожиданным спектаклем, в ходе которого оживают неподвижные фигуры металлических птиц в натуральную величину»40.

В XVIII столетии при владетельных дворах были распространены различные механические автоматы с движущимися фигурами, снабженные нередко часовым механизмом. Одну из таких диковинок описал Н.М.Карамзин в «Письмах русского путешественника». Его герой посетил Королевский дворец в Версале: «…с любопытством рассматривали мы часы, сделанные в начале нынешнего века Мораном, который, подобно нашему Кулыбину, никогда не бывал часовщиком. Всякой час два петуха поют махая крыльями; в ту же секунду выходят из маленькой дверцы две бронзовыя фигуры с тимпаном, по которому два Амура бьют всякую четверть стальным молоточком; в середине декорации является статуя Лудовика XIV, а сверху на облаке спускается богиня побед и держит корону над его головою; внутри играет музыка — и наконец вдруг все исчезает»42. Судя по этому описанию, в котором, впрочем, имеется некоторая непоследовательность, автомат Ж.-Ф.-К. Морана с бульшим правом может называться часами, чем эрмитажный «Павлин». Повторяющиеся движения фигур происходили каждый час и начинались криком петухов. То есть так, как и положено в механизмах, отмечающих время. Попутно отметим, что основная идея этого представления — прославление короля Людовика XIV. Автомат Морана во многом перекликается со знаменитыми часами на площади Сан-Марко в Венеции, где также разыгрывается целое представление: волхвы приветствуют Деву Марию, а мавры, ударяя в колокол, отмечают истекшие часы.

Еще с глубокой древности и на Востоке и на Западе были известны и отдельные механические автоматы, и сложные часы с движущимися фигурами. В античной механике большую известность получили деревянный летающий голубь Архитаса Тарентского, улитка Димитрия Фалерского, человек Птолемея Филадельфийского, орел, описанный Павсанием. Арабские источники рассказывают о водяных часах, якобы созданных Архимедом, где имелись движущиеся фигурки, змеи и чирикающие птицы. Если авторство Архимеда ставится под сомнение, то наличие в эллинистическом мире сложных водяных часов подтверждается разными источниками. Например, описываются часы-монумент в сирийском городе Газа, где каждый час открывалась одна из 12 дверей, оттуда выходил Геракл и совершал один из своих 12 подвигов. Кроме того, эти часы имели и другие движущиеся фигуры: трубача Диомеда, Пана, сатиров. Традиции античности были переняты мастерами Византии и арабского мира. В частности, посольство от правителя Гарун ал-Рашида преподнесло в 807 году императору Карлу Великому водяные часы с 12 рыцарями, выезжавшими в полдень и в полночь. Существуют описания и других сложных водяных часов, созданных мусульманскими механиками, в том числе знаменитых «Менган» 1358 года44. Отличительной особенностью всех часов-автоматов являлся их, как минимум, 24-часовой ход, а подвижные персонажи так или иначе были связаны с обозначением времени; они указывали на час или время суток, возвещали начало или конец действа. В эрмитажном «Павлине» этого нет; он не был предназначен даже для суточной работы, по движению фигур невозможно было определить время. Птиц можно было завести на несколько часов утром или вечером. Например, во время дипломатических приемов или балов и маскарадов.

Весьма любопытно, что в «Регистре» Таврического дворца 1792 года диковинка описана как «дуб бронзовой работы, покрытый птицами, механическое движение имеющими». В известном по рукописи конца XVIII — начала XIX века тексте описания «Потемкинского праздника» 28 апреля 1791 года, в том месте, где идет речь о часах «Слон» работы Дж. Кокса, есть любопытная приписка автора: «Примечания достойнее сих часов были те часы, кои видел я по смерти Потемкина в Таврическом дворце. Состояли оные из бронзового довольно высокого дерева, на котором находились искуснейшей работы из металла павлин, петух, сова и разные малые животные в естественной величине. Каждое из сих животных, когда часы производили бой, делали движения, отчасти же кричали природным своим голосом».

Это описание перекликается с текстом И.И.Георги, опубликованным в 1794 году и считающимся первым печатным упоминанием «Павлина». В пассаже о Таврическом дворце И.И.Георги написал: «В одной комнате сего дворца есть искусная работа одного Англичанина, имеющая вид кряжа, во внутреннем часовом расположении коего куранты, и в самое то время сова бьет такт, павлин поднимает крылья, а петух поет».

Во всех этих описаниях автомат фигурирует именно как дерево с механическими птицами. Интересная параллель этим описаниям имеется в исторических источниках о Византийской империи. В Константинополе и его дворцах существовало немало механических чудес, но наиболее известными были автоматы тронного зала Большого императорского дворца. Их описание оставил нам Лиутпранд Кремонский (922–972), возглавлявший посольство лангобардов в 949 году ко двору императора Константина VII Багрянородного. По словам Лиутпранда, послам в Константинополе «оказали столь неслыханный и удивительный прием, что было бы досадно не описать его». Благодаря этому до нас дошли подробные сведения о диковинках тронного зала. Лиутпранд писал: «Есть в Константинополе по соседству с дворцом помещение удивительной величины и красоты, которое греки <…> зовут Магнавра, то есть magna aura. Так вот, как ради испанских послов, недавно туда прибывших, так и ради меня и Лиутфрида, Константин велел приготовить его следующим образом. Перед императорским троном стояло бронзовое, но позолоченное дерево, на ветвях которого сидели птицы различных видов, тоже бронзовые с позолотой, певшие на разные голоса, согласно своей птичьей породе. Императорский же трон был построен столь искусно, что одно мгновение казался низким, в следующее — повыше, а вслед за тем — возвышенным; [трон этот] как будто охраняли огромной величины львы, не знаю из бронзы или из дерева, но покрытые золотом; они били хвостами о землю и, разинув пасть, подвижными языками издавали рычание».

Описание Лиутпранда Кремонского перекликается со сведениями византийских источников. «Продолжатель Феофана» в «Жизнеописаниях византийских царей» отметил, что император Михаил III (842–867) растратил на пустяки государственные финансы, и тогда «царь отдал в казну для переплавки знаменитый золотой платан, двух золотых львов, двух грифов — цельнозолотых и чеканных, цельнозолотой орган и другие предметы для царского представительства, весом не меньше двухсот кентариев». Изготовление этих диковинок относили ко времени императора Феофила (829–842), его отца. Хотя византийский историк и упоминает, что дерево вместе с другими атрибутами «царского представительства» было расплавлено, однако в правление императора Константина VII (913–959) оно вновь появляется в источниках, в частности, в знаменитой «Книге о церемониях» Константина Багрянородного51. Возможно, был переплавлен только внешний золотой декор автоматов, поскольку обычно сами механизмы изготовлялись из меди. Тогда Константин VII мог приказать воссоздать их декор и привести в рабочее состояние. Вместе с тем, возможно, что Константин VII повелел сделать новые автоматы, которые лишь напоминали утраченные «предметы для царского представительства». В любом случае, механические диковинки императора Феофила и императора Константина VII были чрезвычайно похожими, судя по письменным источникам.

Реконструкция садового автомата Герона Александрийского<br /><br />

Реконструкция садового автомата Герона Александрийского

Вместе с тем, если это были автоматы разного времени, то они, скорее всего, имели разные источники. Механизмы, созданные византийскими мастерами для Феофила, видимо, были основаны на изучении и интерпретации сочинений Герона Александрийского. В частности, им описаны различные автоматы с птицами у фонтана или чаши, которые приводились в движение водой, наполнявшей резервуары. Среди них особого внимания заслуживает один, с весьма сложной композицией. На постаменте стояла чаша, наполнявшаяся водой из настенного фонтана; вокруг чаши на деревцах и ветках располагались птицы, которые двигались и чирикали. Когда чаша наполнялась водой, то в движение приводилась сова, сидящая на колонне: она поворачивалась к птицам, и те умолкали, чаша опустошалась, и затем все вновь повторялось. Таким образом, композиция с деревьями, птицами и совой восходит к автоматам античного времени. С применением механических пружин водяные чаши и фонтаны утратили свою необходимость. К сожалению, источники не раскрывают систему работы автоматов в тронном зале византийских императоров. Это могли быть как спрятанные под полом водяные резервуары, так и собственно механические пружины. Следует добавить, что сочинения Герона Александрийского были чрезвычайно популярны в Европе, особенно в период Ренессанса, а значит, были хорошо известны и в XVIII столетии.

Автоматы Герона Александрийского были не менее знамениты и на Востоке, особенно при Аббасидах. Арабские мастера развили и усовершенствовали механику Герона, а дворцы Багдада были наполнены диковинными автоматами53. Влияние Востока, всегда значительное в Византии, было особенно сильным при Аббасидах. В Константинополе имелись даже прямые подражания аббасидским резиденциям. Например, императором Феофилом был построен дворец по образцу калифского в Багдаде. Особо большое значение для увлечения восточной культурой и диковинками сыграло византийское посольство ко двору калифа Ал-Мобарака в 917 году. Высказывались даже мнения, что император Константин VII вызвал багдадских мастеров для создания механических автоматов в тронном зале своего дворца. Таким образом, в любом случае базой для автоматов при дворе византийских императоров были сочинения Герона Александрийского. Однако непосредственное воплощение могло быть как в собственно византийской трактовке, так и в арабской.

Весьма существенным является тот факт, что «золотое дерево» с механическими птицами находилось близ трона и практически входило в единый с ним комплекс «царского представительства». Истоки этого симбиоза кроются в легендарном троне царя Соломона, который поддерживался грифонами, на его спинке сидели механические птицы, а у подножия — рыкающие механические львы. Трон Соломона рассматривался в Средневековье как основа государственной власти и путь, ведущий в райские кущи.

Весьма любопытно, что золотые и серебряные дерева с механическими птицами в тронном зале были распространены не только в Византии и при дворе Аббасидов, но и в арабской Сицилии и даже в Средней Азии и Китае. Посетивший в 1405 году ставку Тимура близ Самарканда Руи Гонсалес де Клавихо описал золотое дерево среди сокровищ Тимура: «Перед этим столиком <…> стояло дерево из золота, наподобие дуба. Ствол его был толщиной в человеческую ногу, со множеством ветвей, расходящихся в разные стороны, с листьями как у дуба, высотой в человеческий рост. <…> А плоды его были из рубинов, изумрудов, бирюзы, красных рубинов, сапфиров, крупного отборного жемчуга, удивительно яркого и круглого; эти [драгоценности] украшали дерево в разных местах, кроме того, [там] располагалось много маленьких разноцветных золотых птичек, отделанных эмалью, из которых некоторые были с распущенными крыльями, а другие сидели так, точно готовы были упасть, прочие как будто клевали плоды с дерева и держали в клювах рубины, бирюзу и прочие камни и жемчуг, которые там были». Клавихо не указывает, было ли это дерево автоматом или только драгоценной игрушкой. Но сами его размеры, наличие птиц и драгоценностей указывают на представительский характер.

Таким образом, сверкающая позолотой игрушка-автомат «Павлин», оказавшаяся при дворе русской императрицы Екатерины Великой, находит весьма точную параллель в описании аналогичного механического дерева с птицами в тронном зале византийских императоров. Типологически «Павлин» может быть сближен с репрезентативными «золотыми древами с птицами», которые встречались в Средневековье при дворах Востока и Запада. Параллель с Византией представляется не только очевидной, но и чрезвычайно интересной. Однако неизбежно возникает вопрос: мог ли знать Светлейший князь Г.А.Потемкин о механическом автомате при византийском дворе? Насколько вообще и князь, и сама Екатерина Великая были сведущи в деталях византийской истории и дипломатии?

Следует сразу же развенчать миф о необразованности и лени Светлейшего князя, предававшегося только чувственным удовольствиям. Образ этот был создан его противниками и, благодаря переведенным на иностранные языки анекдотам и выдумкам, стал «гулять по свету», довольно быстро превратившись из анекдота в «историческую реальность». На самом деле Г.А.Потемкин поражал современников обширными и верными познаниями в разнообразных областях искусств, точных и гуманитарных наук. Арман дю Плесси, герцог Ришелье писал: «Он обладал глубокими познаниями во всех сферах. <…> он вбирает знания тех людей, с которыми встречается, а так как память служит ему великолепно, он без труда завладевает тем, что другие приобретают долгим и упорным трудом». Ему вторил французский граф Роже де Дама: «Глубоко мысля, он не затруднялся в средствах развить задуманное, работал с легкостью и был находчив во время развлечения; однако мог казаться пустым человеком; <…> Течение его мыслей, непонятно неправильное и казавшееся нелогичным, на самом деле было правильно и строго держалось намеченного пути. <…> Он ничего не знал в корне, но обладал всесторонними поверхностными знаниями, управлявшими его особым чудесным чутьем». Одна из глубоких характеристик противоречивой натуры Светлейшего князя была дана близко его знавшим принцем Шарлем-Жозефом де Линь. Он восторженно писал: «В чем же состоит его волшебство? В гении, еще в гении, и еще в гении; в природном уме. В превосходной памяти, в величии духа; в хитрости без злобы; в счастливой смеси капризов, кои при хорошем расположении привлекают к нему сердца; в великой щедрости, в великодушии и справедливости награждений; в военном искусстве, в даре угадывать все то, чего не знает, и в совершенном познании людей…».

Все общавшиеся с князем единодушно признавали за ним глубокое знание древностей. Венесуэлец Франсиско де Миранда, после разговора об архитектуре, музыке, живописи, современной французской литературе, записал: «Это человек, наделенный сильным характером и исключительной памятью, стремится, как известно, всячески развивать науки и искусства и в значительной мере преуспел в этом». Интерес к наукам и любовь к книгам были заложены еще с детства, когда князь воспитывался в семье дяди, Г.М.Кисловского, президента Камер-коллегии. Частное училище немца Литкена, гимназия при Московском университете, а затем университет раскрыли его блестящие способности. Мечтая о духовной карьере, Г.А.Потемкин особое внимание уделял греческому языку, богословию, древней истории. Внезапно он бросил учебу и явился в Санкт-Петербург, в полк Конной гвардии, к которому, по традиции того времени, был приписан с 16 лет. В дальнейшем карьера его развивалась на военном поприще, однако любовь к знаниям и книгам сохранилась до конца его дней. Князь сформировал великолепное собрание книг, куда влилась библиотека выдающегося греческого ученого и богослова Евгения Булгариса. До нас дошло замечательное письмо Г.А.Потемкина Екатерине Великой о значении греческого языка, где он пишет: «Невероятно, сколь много в оном приобретут знаний и нежного вкуса сверх множества писателей, которые в переводах искажены не столько переводчиками, как слабостию других языков»62. Несомненно, что князь Г.А.Потемкин мог быть знаком как с лиутпрандовским, так и с греческими описаниями механических чудес во дворце византийского императора. Если даже он не читал об этом лично, то мог получить сведения от своего греческого окружения, где ведущую роль играли такие выдающиеся личности, как Е.Булгарис и архиепископ Н.Феотокис. Это косвенно подкрепляется сведениями о том, что князь помогал Екатерине II в составлении «Хронологии Русской истории», предоставив ей выписки из греческих источников. Сохранилась благодарственная записка императрицы: «Grвce а Votre beau livre, la Chronologie de mon Histoire de Russie ou plutot des mes Memoires sur la Russie va devenir la partie la plus brillante. Grandissime merci» («По вашей милости хронология моей “Истории России”, или, лучше сказать, моих воспоминаний о России, становится самой блестящей частью. Превеличайшее спасибо»)63. К этому следует добавить, что время от времени князь Г.А.Потемкин загорался различными идеями сокрушения Османской империи, возведения на Константинопольский трон великого князя Константина Павловича, создания королевства Дакия.

Часто, смотря в глубь веков с позиции сегодняшнего дня, мы с пренебрежительным снобизмом отказываем предкам в глубоких познаниях и чувствах. Нам кажется, что разделяющие нас годы и столетия придают нам мудрость и позволяют скептически судить свысока. Так и в случае с XVIII веком: не стоит ставить под сомнение византийские познания князя Г.А.Потемкина и двора Екатерины Великой. Взглянем, например, на стихотворение «Павлин» Г.Р.Державина — оно почти дословно следует тексту греческого Физиолога. Параллели настолько очевидны, что не приходится сомневаться: Г.Р.Державин знал греческий образец, который и использовал для своего сочинения64. Этот пример далеко не единственный; но пора возвратиться к теме нашего рассказа.

Итак, у нас есть основания допускать, что, делая заказ Дж. Коксу, Светлейший князь Г.А.Потемкин использовал для этой механической игрушки византийскую идею. Предназначенное для русской императрицы золоченое бронзовое дерево с движущимися и «поющими» птицами должно было напоминать, что Россия являлась наследницей древней Византии; подчеркивать законность прав России на роль Великой империи. По-видимому, князю принадлежал также конкретный выбор персонажей флоры и фауны, использованных в автомате. Повторим, что даже если Дж. Кокс исходил из имевшихся у него в наличии фигур-автоматов, то он не мог самостоятельно, без согласования с заказчиком, отобрать их. Так что в любом случае окончательное решение было за Г.А.Потемкиным. Выбирая фигуры и оговаривая последовательность их движений, князь не мог не учитывать символику птиц и других элементов декора этой механической игрушки. Рассмотрим ее и попытаемся дать одну из возможных реконструкций общего замысла «Павлина».

На Руси с петровского времени широкое хождение имели изображения и девизы из печатной книги «Symbola et Emblemata». Она была незаменима при подготовке фейерверков, празднеств, маскарадов. Ею часто руководствовались при изготовлении различных подарков, при выборе сюжетов и фигур для украшения табакерок, часов и ювелирных изделий. Чрезвычайно любопытно, что в архивных материалах И.П.Кулибина имеются «Символы эмблемата, выписанные из книги, печатанной при государе Петре Первом императоре», использовавшиеся мастером «к проектированию часов с указанием страниц, где напечатаны эмблемы».
Дж. Кокс и Ф.Юри (?). Сова в клетке с колокольчиками из автомата «Павлин»:
Дж. Кокс и Ф.Юри (?). Сова в клетке с колокольчиками из автомата «Павлин»

Именно в «Symbola et Emblemata» можно найти изображения, весьма важные для понимания символики механической игрушки, заказанной князем Г.А.Потемкиным. Павлин с распущенным хвостом фигурирует в № 158 — «Неменши добросерда, якоже горда» (No less charitable than proud)и в № 563 — «Себе что лепнейшая» (He beareth with him his reward)68. Сова представлена только один раз, как спутница богини Афины Паллады (Минервы) — № 757 «Достойно беречь деву» (The Virgin must be kept in Custody)69. А вот изображение петуха имеет несколько трактовок: № 197 — «Азъ Солнцу и Марсу посвященъ есмь» (I am dedicated to the Sun and Mars)70, № 651 — «Какъ се петухъ вспоетъ, любовь скончается» (When this Cock doth crow, then Love will go away)71, № 778 — «Попеченiе недастъ оуснуть» (Care takes away my sleep).
Дж. Кокс. Белочка автомата «Павлин»:
Дж. Кокс. Белочка автомата «Павлин»

В эрмитажном автомате, кроме самого павлина, петуха и совы, имеются: белки, улитки, ящерицы, змейка. В бумагах И.П.Кулибина, в «Описи деталей “часов с павлином”», указаны еще две лягушки73. Этим фигуркам также можно найти трактовку в «Symbola et Emblemata». Например, белка, грызущая орех — № 207 «Безъ труда неполучишъ ея» (Thou shal’ not have it without pains)74. Улитка имеет две трактовки: одиночная улитка — № 620 «Счастливъ кого вдругъ неоувидитъ» (He is happy that maketh him not too free); а улитка, ползущая по стволу дерева — № 622 «Все собою носитъ» (He beareth all what he hath with him). Гриб рассматривался как символ быстротечного времени — № 98 «Скоро родился, скоро исчезе» (Soon come, soon perished). Быстротечность времени подчеркивали и тыквы. В русском переводе Библии именно тыквой называли растение, которое Господь произрастил в одну ночь, чтобы прикрыть от зноя пророка Иону, и которое в одну ночь было подточено червем и засохло (Иона, 4: 6–11).
Дж. Кокс. Тыквы на основании-холме автомата «Павлин»:
Дж. Кокс. Тыквы на основании-холме автомата «Павлин»

Подобные «Symbola et Emblemata» давали возможность зашифровывать в изображениях довольно сложный смысл. Причем нередко трактовок могло быть несколько, или трактовка могла иметь несколько значений, основанных на разном толковании. Вместе с тем существовала довольно устойчивая символика относительно конкретных, интересующих нас в данном случае элементов. Так, дуб служил символом непоколебимой Веры и благополучия Государства, а тыквы символизировали изобилие и процветание. Но в то же время желуди рассматривались как символ «мужской силы», а тыква была олицетворением женского начала (холодная и влажная субстанция). Улитка — это скромность (все свое достояние ношу с собою), ящерица — стремление к истинному свету (символ Аполлона, побеждающего смерть, символ Возрождения), сова и змейка — мудрость (символы богини Афины Паллады, или Минервы), лягушка — гармония между влюбленными (а также эротизм, распутство, плодородие), петух — атрибут бога войны Марса, павлин — символ Солнца (священная птица богини Юноны). Золотой павлин (или фазан) в русской и западноевропейской символике трансформировался в птицу Феникс или Жар-птицу.

Говоря о символике, следует также учесть увлечение «китайщиной», охватившее Европу XVIII столетия. Не избежала этого увлечения и Екатерина Великая: достаточно вспомнить китайские антресоли в Зимнем дворце, павильоны и мостики «в китайском вкусе» в парке Царского Села, не говоря уж о собрании китайского фарфора и драгоценных диковинок. Поэтому уместно упомянуть о китайской трактовке золотого павлина (фазана) и петуха. Согласно символике звуков, петух (кун-хи) издает крик (мин), и, таким образом, петух, кричащий традиционное «кукареку» — «кун-мин», — трактовался как издающий возглас «Заслуга и Слава». Павлин (фазан) не просто принадлежал к 12 знакам величия императора, но являлся также конкретным символом именно императрицы. Одновременно золотой фазан трактовался в Китае как знак достоинства высокопоставленных чиновников.

В связи с этим напомним, что в частной переписке Екатерина II называла князя Г.А.Потемкина «mon faisan d’or», «mon beau faisan», «индейский петух, павлин, кот заморский, фазан золотой, тигр, лев в тростнике».

Исходя из всего вышеизложенного, можно предложить несколько возможных вариантов символики, зашифрованной в механическом чуде «Павлин». Дуб, увенчанный золотым павлином, и растущие у его основания тыквы — символ благополучного и процветающего под управлением императрицы Русского государства; процветание создается персональной мудростью Екатерины — Северной Минервы (символы — сова и змея) и военными победами выбранных ею сановников. Среди последних наиболее прославленным и наиболее близким к императрице был князь Г.А.Потемкин, прозванный Северным Марсом (символ — петух). Символами подчеркивались и личные достоинства Екатерины Великой: скромность (улитка), трудолюбие (белка, грызущая орех), работоспособность (петух — № 778 в «Эмблематике»), добросердечность (павлин с распущенным хвостом), стремление к Истине (ящерица), мудрость (сова и змея), гармоничность в любви (лягушка). Двойной часовой циферблат с римскими и арабскими цифрами (что нередко встречалось в часах XVIII столетия) можно было при желании рассматривать как соединение мудрости Востока и Запада и одновременно трактовать как намек на бескрайность границ Российской империи. Ну а факт помещения циферблата в шляпку гриба недвусмысленно указывал на быстротечность времени, на быстротечность земной жизни. Таким образом, символика этой механической игрушки, заказанной Г.А.Потемкиным, сводилась в первую очередь к «зашифрованному» (но столь прозрачному) прославлению деяний и личных достоинств императрицы Екатерины Великой. В таком случае становится понятно, почему именно с совы — символа премудрой Минервы — начинается движение механических птиц: ведь императрица дает ход всему в нашем бренном мире. В этом аспекте «Павлин», прославляющий Екатерину II, сходен с часами-автоматом Ж.-Ф.-К. Морана, прославляющими Людовика XIV.

В свете личных взаимоотношений Г.А.Потемкина и Екатерины II нам представляется, что князь мог вложить и второй, потаенный смысл в выбранную им композицию. «Древо процветающего государства» фланкируют фигуры совы и петуха — символы Екатерины Великой и князя Г.А.Потемкина, ее тайного мужа. Союз совы и петуха — союз Екатерины и князя Григория — ведет государство к процветанию и благоденствию, увеличивает границы и сокрушает врагов. Кроме того, глядя на раскрывающего хвост и красующегося павлина, императрица не могла не улыбнуться, вспоминая те ласковые прозвища, которыми она одаривала своего дорогого мужа — «прекрасного золотого фазана». А золотые желуди (символы мужской силы), тыквы (эротические символы женского начала) и лягушки (одновременно и символы гармонии между влюбленными, и символы эротизма и похоти) будили другие, но столь же личные воспоминания. И словно зашифрованным вопросом-сетованием Светлейшего князя был крик петуха — «Какъ се петухъ вспоетъ, любовь скончается» (№ 651 по «Эмблематике»). Однако намеки на личные узы императрицы и князя Г.А.Потемкина были понятны очень немногим посвященным, а кое-что, вероятно, — только им двоим.

Есть еще один ассоциативный аспект в композиции «Павлина» — литературный. Существует прекрасная басня Ж. де Лафонтена «Желудь и тыква», где философствующий герой расположился под дубом среди растущих тыкв. Само сочетание дуба и тыквы весьма красноречиво. Не менее выразительна и основная идея басни:

Не нам Творца критиковать!
И никогда во всей вселенной
Былинки нам не отыскать
Несовершенной.

Попробуем высказать предположение, для чего же был заказан этот эффектный, сложный и дорогостоящий автомат князем Г.А.Потемкиным. Может показаться странным, но долгие годы в Зимнем дворце не было Тронной залы. Из-за отставки архитектора Б.Ф.Растрелли парадный Тронный зал в северо-западном ризалите не был полностью отделан и никогда не использовался по своему назначению. Функции тронного зала исполнял Аванзал, а затем Аудиенц-камера, выстроенная Ж.-Б. М. Валлен-Деламотом. Относительно небольшое помещение не отвечало амбициозным требованиям Екатерины Великой, и она в 1774 году поручила Ю.М.Фельтену перестроить для этих целей растреллиевскую Светлую галерею. Срочно законченная в ноябре 1775 года галерея, получившая название Белой из-за белых колонн, показалась императрице простоватой. Поэтому она поддержала предложение Ю.М.Фельтена заново декорировать Белую галерею цветным натуральным мрамором. К 1781 году основные работы подходили к концу. По проекту Фельтена в этой проходной галерее предполагалось соорудить специальную сложную архитектурно-скульптурную конструкцию для тронного места. Однако в 1781 году работы по отделке этого зала перешли к новому архитектору Дж. Кваренги. Он предложил добавить в проект Ю.М.Фельтена облицовку всех стен цветным натуральным мрамором. Несмотря на продление срока работ, идея эта понравилась Екатерине II. Но когда в 1785 году встал вопрос об облицовке, то Дж. Кваренги потребовал разобрать галерею до фундамента. По его расчетам, нижние своды не выдержат возросшей нагрузки. Возникла конфликтная ситуация между ним и Ю.М.Фельтеном, а предложенные варианты решения сильно озадачили императрицу, поскольку требовали сложных, дорогостоящих работ в течение нескольких лет, к тому же прерывалась связь ее апартаментов с Иорданской лестницей и Невской парадной анфиладой. К счастью для всех Дж. Кваренги предложил план создания отдельного тронного зала в новом корпусе, что позволяло оставить в неприкосновенности текущую жизнь дворца и продолжать использовать Белую галерею в качестве тронного помещения.

Во всей этой запутанной истории для нас имеет значение тот факт, что к концу 1781-го или в 1782 году планировалось завершить новую цветную отделку тронной Белой галереи по проекту Ю.М.Фельтена. Если бы не появление Дж. Кваренги, то проект был бы вовремя доведен до конца. Сроки окончания работ совпадают со сроками прибытия в российскую столицу часовщика Ф.Юри с механическим автоматом «Павлин». Представляется, что именно для тронного зала и предназначал князь Г.А.Потемкин свой подарок. Тогда во всей силе зазвучала бы тема правомочности России как наследницы Византии, ее притязаний на территориальные и политические изменения на Балканах. Конечно, это механическое чудо могло бы быть помещено и в одной из антикамер, предшествовавших зале со стороны парадной Иорданской (Посольской) лестницы. Но и в этом случае параллель с залом для дипломатических приемов византийских императоров сохранялась. Конфликт архитекторов, изменение проекта и сроков оформления тронного зала, а также, видимо, поломка одного из механизмов «Павлина» не позволили осуществить замысел Светлейшего князя. Как нам уже известно, только в 1792 году, уже после смерти Светлейшего, развернул свой пышный хвост золотой фазан и закукарекал золотой петушок.

В последние годы жизни Екатерина Великая любила бывать в Таврическом дворце, где, по ее распоряжению, И.П.Кулибин привел в действующее состояние «Павлина». Видимо, не раз эта механическая игрушка заводилась для императрицы. Мы можем только догадываться, какие мысли и сравнения посещали Екатерину II, когда она смотрела на сову, крутящую головой и отбивающую такт лапкой, на встряхивающего головой и кукарекающего петуха, на вытягивающего шею павлина, который распускал хвост и поворачивался. Может быть, она вспоминала описания приемов византийских императоров и сравнивала свое царствование с процветающим временем Византии; может быть, она вспоминала путь своего возвышения и славы, военные победы России, присоединение Крыма, возведение новых городов… Мы можем только догадываться об этом. Но о чем она не могла не думать, о чем не могла не вспоминать, глядя на движущихся механических птиц, так это о том, кто заказал для нее это механическое чудо. Она не могла не думать о Светлейшем князе Григории Потемкине, о своем фаворите, тайном муже, верном сподвижнике. О том, кого любила так сильно и страстно, кому писала в любовном экстазе: «…mon faisan d’or. Je Vous aime de tout mon Сoeur», «Adieu, mon beau faisan, je Vous aime de tout mes facultйs» («…мой золотой фазан. Я люблю Вас всем сердцем», «Прощайте, мой прекрасный фазан, я Вас люблю пресильно»).

http://www.nasledie-rus.ru/

поделиться