«Разве влюбленная женщина бывает толстой?»
(статья Аркадия Ипполитова 2005 г)

Portrait of a Venetian Lady - Titian, 1555, National Gallery of Art, Washington DC. (I just love this...):
Portrait of a Venetian Lady – Titian, 1555, National Gallery of Art, Washington DC

Лучшая русская выставка последних лет посвящена Венеции
До чего же, все-таки, субъективна художественная критика! В Михайловском замке в Петербурге прошла выставка во всех отношениях замечательная, «Ремесло и мода в Венеции XIII-XVIII вв.», а все средства массовой информации уделили ей внимания не больше, чем требует элементарная вежливость. Выставка, при этом, одна из лучших, что вообще были в России за последние годы, и она может служить образцом работы «кураторов», о чем последнее время так любят трубить наши СМИ. Но нет, вылезет какая-нибудь трясогузка с очередным «проектом», и все тут же начинают ворковать про «глазки и лапки, глазки и лапки, и полосочку узенькую-узенькую», а что нам Венеция, кому она нужна, с ней никто лично не знаком.

Венецианская выставка, сделанная банком Casa di Risparmio и музеем Палаццо Мочениго, как раз и повествует о глазках и лапках. Но как! Замечательно на выставке то, что предметы, на ней представленные, не собрание шедевров, а почти заурядные бытовые вещи, не относящиеся к разряду «сокровищ». Ботинки, пуговицы, камзолы, образчики тканей, вывески цехов и магазинов, обыкновенные приметы повседневного быта скорее буржуазного, чем аристократического.

«Ремесло и мода в Венеции XIII-XVIII вв.»(по выставке) - Arte di Venezia - Группы Мой Мир:

Однако, собранные в витринах, напоминающих старинные торговые киоски на пьяцца Сан Марко, все эти мелочи, как в красочном калейдоскопе, столь разнородные, столь пестрые, и столь незначительные по отдельности, образуют удивительное единство мифа Венеции, пьяняще пленительного и неуловимого, как отражение в воде. Чего только стоят два мотка шелка, выставленные в отдельной витрине, один – цвета увядшей розы, второй – оливково-зеленоватый, с тончайшим серебряным отливом изнанки цветочного лепестка. Табличка скупо поясняет, что эти шелка «самых модных цветов в Венеции XVIII века», но за этим немногословным объяснением сразу же встает образ города, где царит карнавальная атмосфера, отменяющая все социальные различия и запреты, где азарт и корыстолюбие обволакиваются романтичной вседозволенностью, страсть к деньгам сливается с головокружительными любовными приключениями, и где гедонизм перманентного маскарада окрашен чудной меланхолией, придающей радости высший смысл, схожий с печалью. Дамы в кринолинах и черных полумасках, слегка заслоняющие свои речи кружевными веерами, зловещие фигуры в черных домино и бледных баутах, как назывались длинноносые маски, специально одеваемые для посещения Ридотто, запах золота и удачи, анонимная вседозволенность, все это томительное очарование Венеции последних ста лет ее существования, проникнутое остроумием, роскошью и сладострастием, витает в пространстве выставки, и сообщает всем мелочам прелесть жизни, прошедшей очищение временем.
Paolo Veronese. Esther before Ahasuerus. Detail, Italian 16th Century:
Paolo Veronese. Esther before Ahasuerus. Detail, Italian 16th Century

Город Венеция – это сплошная Ярмарка Тщеславия, в различных его, тщеславия, проявлениях – от торговли пестрыми сувенирами до умопомрачительного многоцветья Фортуни и Миссони. Презирать это великолепие можно, но не нужно – безусловным достоинством венецианского тщеславия является то, что оно осенено столетиями венецианской истории, неустанно ткавшей из миллионов разнообразных нитей причудливые узоры культурного орнамента, вобравшего в себя сияние византийских мозаик, восточные ковры и шелка, готическое кружево, капризы восемнадцатого века, ухищрения современных дизайнеров и веселое море уличной торговли с непременной роскошью кича. В венецианской культуре, особенно в венецианской культуре XVIII века, при всей ее изысканности, есть трогательная слабость и беззащитность, придающие ей что-то детское. Ведь даже Казанова, в сущности, просто не в меру разрезвившееся дитя, и поэтому столь подкупающе естественна его любовь к куклам. Прелестнейшая кукла и занимает центральное место на выставке:

«Ремесло и мода в Венеции XIII-XVIII вв.»(по выставке) - Arte di Venezia - Группы Мой Мир:

 

«Представьте себе красавицу в узком платье из белого плотного батиста; по вороту платье отделано двумя кружевными оборками из того же батиста. Пышные рукавчики с напуском сделаны из итальянского газа и украшены кружевами. Талию обхватывает пояс из узорчатой ткани с двумя широкими синими лентами, концы которых свободно развеваются сзади. На плечи красавицы наброшена большая плиссированная косынка, абсолютно воздушная и украшенная двумя кружевными прошвами…».

Этот несколько наивный текст хорош тем, что принадлежит перу венецианской женщины, Джозефе Корнольди Каминер, предтечи всех Вогов и Элей, редактору венецианского журнала «Дама воспитанная и образованная», который был в 1786 году. Ее описание образцовой элегантности дословно совпадает с внешностью куклы, но гламурное лепетанье восемнадцатого столетья, смешное и неуклюжее, в контексте венецианского мифа обретает величие, что свойственно любой культуре, находящейся у роковой черты. «Разве влюбленная женщина бывает толстой?», – этим риторическим вопросом Джозефа заканчивает рассуждение, актуальное и в XVIII веке, – о борьбе с излишним весом. И венецианки, борющиеся со своим жиром накануне наполеоновского нашествия, обретают героические черты, и лепет их звучен, как концерты Вивальди, а наряды живописны, как композиции Тьеполо, и кукла Казановы, открыв свой ротик, сейчас произнесет гордую фразу:

“Почему это Венеция маленькая? Знайте, я Венеция великая!”
Это фраза Карло Гольдони из «Маленькой Венеции», и в ней – отважная смелость города-безделушки, уже в 1837 году ставшим для Бальзака «жалким обшарпанным городом, который с каждым часом неустанно погружается в могилу», но утвердившим свое бессмертье в великолепье увядания.

08.08.2005
Аркадий Ипполитов


 «Ремесло и мода в Венеции XIII-XVIII вв.»(по выставке)

В самом таинственном и загадочном месте Санкт-Петербурга, Михайловском замке, в 2005 году прошла уникальная выставка «Ремесло и мода в Венеции в XIII-XVIII веках», представившая удивительную эпоху, когда Венеция вступила на королевский престол моды. Цель выставки было продемонстрировать на различных исторических материалах (гравюрах, картинах, одежде, обуви, аксессуарах), как творчество венецианских мастеров превратило Венецию в мировую столицу моды.
В период с VIII по XVIII века, почти тысячу лет, Венеция была «самой безмятежной республикой». К тому же, благодаря выгодному географическому положению на Адриатике между Востоком и Западом и передовой политической системе, Венеция стала одной из важнейших торговых наций, воротами к экзотическому, манящему и тогда еще неизвестному Востоку.
Быстрыми темпами развивалась не только торговля, но и мастерство ремесленников, быстро объединившихся в хорошо организованные цехи со своими школами и уставами.
Оформление экспозиции из дерева и стекла, спроектированное и реализованное архитектурной мастерской “Micconi & Todeschini”, воспроизводило старинные ярмарочные лавочки на площади Сан-Марко в Венеции в XIII-XVIII веках. Концепцию оформления подсказана картина Габриэля Белла “Старинная ярмарка della Sensa”. Картина изображает ярмарку, которая проходила на площади Сан Марко в праздник Успения. По традиции в этот день проходила ежегодная символическая церемония “Бракосочетания Венеции с морем”. Дож, верховный глава Венецианской Республики, в знак подтверждения союза Республики и моря в начале церемонии бросал в воды лагуны обручальное кольцо.
Выставка иллюстрировала более пятидесяти ремесел, каждое – под различным углом зрения. Экспозиция позволяла ознакомиться с историей цехов, объединявших высококвалифицированных мастеров. Цеха существовали с XIII века (к этому времени относится написание Цеховых Уставов) вплоть до конца XVIII века, когда в результате исторических и экономических изменений, вызванных Великой Французской революцией, они были упразднены. На выставке в Санкт-Петербурге были представлены основные цеха: обувщики, портные, производители тканей из шелка, шерсти, хлопка и льна; торговцы, галантерейщики различных специализаций: (перчаточники, чулочники, изготовители пуговиц; изготовители кружев), а также красильщики, дубильщики, кожевенники.Эти профессиональные объединения, членство в которых было обязательным для легальной работы, стали основой венецианской республики.
Уже к концу XIII века венецианцы, используя секреты, привезенные Марко Поло из Китая, обошли в искусстве производства шелка византийских мастеров. А в XVIII веке связанные с модой ремесла приобретают узко направленную специализацию. Ремесленник выбирал себе занятие один раз на всю жизнь.
С начала существования Венецианской Республики существовали определенные законы, направленные против роскоши, которые приговаривали любого, кто изобретет «новую моду», к штрафу или тюремному заключению. Регламентируется даже использование в одежде определенной цветовой гаммы, которая должна подчиняться строгой иерархии и определять социальный, экономический и политический статус носящего.

Под влиянием Византии цветами дожей и патриархов становится пурпурный, аристократии – голубой. Но после падения в 1204 году Константинополя главенствующим цветом одежды того времени становится кармазинно-красный, получаемый путем длительных манипуляций с микроскопическими насекомыми, паразитирующими нам стволе средиземноморского дуба. Этот цвет (наряду с белым и золотым) используется только в одежде дожей и высокопоставленных сановников.
Знаменитый красный, имеющий особое неповторимое свечение из-за того, что ткань полоскали в соленой воде каналов Венеции, пользовался огромным спросом при королевских дворах Европы. Остальные знатные граждане, в зависимости от положения в обществе, одеваются в голубые и лиловые тона, а также в вечный черный.
Мастера-красильщики хранили рецепты изготовления своих красок в строжайшем секрете, рассказывая всевозможные отпугивающие легенды о злых демонах и духах, обитающих вблизи красилен.
Например, такая, связанная с именем и домом известного художника, Якопо Робусти по прозвищу Тинторетто. Здание находится на Фондамента Деи Мори, дом № 3399. Прозвище «тинторетто» прилипло к художнику, потому что его отец был красильщиком на фабрике. У самого Тинторетто было 4 дочери, одна из них, Оттавия, унаследовала отцовский дом, две других- Алтурия и Перина, ушли в монастырь, именно от них стала известна эта история. А касается она четвертой, старшей дочери, Марьетты. Как-то маленькая Марьетта шла в церковь Мадонна дель Орто на первое в своей жизни причастие, дети должны были ходить в церковь 10 дней на утренние службы, прежде чем получить причастие. В самое первое утро на пути в церковь Марьетта встретила старую женщину, которая спросил, куда девочка идет. Марьетта объяснила.
– Ты бы хотела стать такой, как Мадонна? – спросила старуха.
– Не смейтесь надо мной, это невозможно!
– Это вполне возможно, ответила старуха – я научу тебя, что надо делать. Вместо того, чтобы читать молитву, держи во рту просфору, потом спрячь ей в одежде и когда ты вернешься домой, спрячь в тайном месте. Когда ты сделаешь так 10 раз и соберешь 10 просфор, я приду и объясню тебе, что надо делать.
Девочка так и сделала. Несколько дней она приходила домой, и складывала просфоры в коробочку, которую потом опять зарывала в саду. Но спустя несколько дней собаки разрыли грядку, и коробочка была вытащена на поверхность. Марьетта призналась во всем отцу. Тинторетто, несмотря на глубокую религиозность, хорошо знал истории, которые рассказывали в Венеции о ведьмах – это был один из способов рекрутировать юных девочек и превращать их в ведьм. Он решил никому об этой истории не рассказывать, но приготовил большую липовую палку и велел дочери на 10 день ждать женщину у входа и пригласить войти в дом.
Просфоры он велел дочери незаметно положить около алтаря – чтобы священник подумал, что их случайно потерял служка. Как только ведьма вошла, она получила хороший удар липовой палкой. Но она тут же превратилась в кошку и увернулась – она бросилась дальше в дом, перескакивая с мебели на стены, занавеси. Но очень скоро ведьма поняла, что все потеряно, и она не сможет совершить обряд. Тогда она превратилась в черное облако, которое скользнуло ко внешней стене палаццо. В стене возникло отверстие, через которое ведьма ускользнула. Больше никто её никогда не видел. Тинторетто на всякий случай перестраховался – чтобы ведьма не смогла вернуться в дом, он установил на месте отверстия небольшой алтарь с изображением Геркулеса. Его видно до сих пор – справа от двери дома художника, небольшой алтарь с фигурой…
Однако, несмотря на законодательство, диктующее сдержанность в моде, одежда венецианцев отличалась богатством, элегантностью, разнообразием линий и стилей. Это мы можем наблюдать в различных альбомах-сборниках изображений костюмов различных эпох.На выставке представлен уникальный экспонат первого издания самого важного каталога европейской моды XVI века «Одежда античная и современная» Чезаро Вечеллио (Венеция, 1590 г.) с подробными описаниями одежды, аксессуаров и соответствующей терминологией. Третья часть «Сборника гравюр изображений одежды различных народов» Теодоро Вьеро (Венеция, 1783 – 1790 гг.) почти полностью посвящена русскому костюму.
Особый трепет вызывают иллюстрации с моделями женской одежды из бумаги с крохотными аппликациями из ткани и тончайшей вышивкой (XVIII в.), «Книга образцов шелковых бархатов» (Венеция, 1775-1800) и каталог с образцами кружев Изабель Катанеа Парасоль под названием «Уроки для добродетельных дам» (Рим, 1597 г.). О венецианских кружевах написаны тома по истории моды, о неповторимости узоров и невесомости и нежности изделий при сложнейшей фактуре слагаются легенды. Что касается их красоты и оригинальности, достаточно представить себе кружева, сшитые знаменитым венецианским стежком с барочным украшением золотой или серебряной нитью или выпуклым рисунком листьев, иллюстрирующим экзотичность растительного мира Среднего и Дальнего Востока.
«Ремесло и мода в Венеции XIII-XVIII вв.»(по выставке) - Arte di Venezia - Группы Мой Мир:
Как правило, кружева использовались для отделки манжет и воротников. Уникальные по рисунку, цвету, вязке, плетению, шедевры венецианского мастерства пережили время, сквозь века донеся до нас теплоту рук их создателей.

Аксиома, что лучший портной – это мужчина, была известна еще венецианцам XIII века. Женщины в то время выполняли лишь отделку, украшение и вышивку. Интересен факт, что новую моду диктовали не портные, а заказчики, которые самостоятельно выбирали ткани и модели. Портной ограничивался лишь выбором подкладки и, собственно, кройкой и шитьем.
Существовал даже закон, запрещавший портным вводить новые стили, так как считалось, что это может повлечь за собой большие расходы для заказчика (в 1340 г. затраты на изготовление наряда для девушки из семьи городской аристократии равнялись годовому заработку ремесленника).
Поэтому для поддержания репутации венецианские портные полагались на свой профессионализм, а не на способность создавать новые модели. Например, покрой тоги венецианского дожа не меняется веками. В зависимости от времени года она шьется из сукна или шерсти, бархата или шелкового дамаска и подбивается ценными породами меха. На плечо особым образом накидывается длинная «туника» из специального рельефного бархата с геральдическим рисунком.
Обращает на себя щегольство, тщательность подхода и богатство вкусам мужской моды. Чего только стоят мужские жилеты с заостренными боковинами, круглым вырезом по шее и карманами под накладными клапанами из белого шелкового атласа с цветочными узорами, вышитыми шелком, золотом и серебром. Или Cuoietto (носился поверх камзолов) из замши, расшитой зеленым шелком, галунами и позолоченным серебром, с подкладкой из конского волоса, ночные колпаки из парчи, тафты и атласа.
Большими оригиналами и новаторами были венецианские сапожники. Их изобретательность проявлялась в большом разнообразии форм и моделей, особенно женской обуви, которая, как правило, далеко не отличалась практичностью. Так, мода на платформу для женской обуви означала, что часто женщина не могла передвигаться без помощи двух людей, поддерживающих ее с обеих сторон.
Пожалуй, самый запоминающийся экспонат выставки – туфли на платформе 52 см (Венеция, конец XV в.) из дерева и кожи белого цвета. Несмотря на запрет носить обувь на подошве больше 9 см, венецианцы носили туфли на платформе, намного превышающей допустимую высоту. Это еще раз подчеркивает слабость венецианцев к новому, а иногда и шокирующему стилю.
Особыми любительницами подобных высот слыли куртизанки (кстати, в венецианском обществе к привычному нам смыслу слова «куртизанка» необходимо добавить «дама с хорошими манерами, образованная и начитанная, умеющая играть на музыкальных инструментах, танцевать, писать стихи и поддерживать легкую непринужденную беседу»).
Обувь той эпохи изготовлялась в тон платью из кожи, шкур, вышитой тафты. Обязательно на подкладке. С всевозможными пряжками и даже липучками. Прототипом современных сабо были так называемые «мулы», туфли с закрытым носом и открытой пяткой без застежки, изготовляемые из кожи мула.
В конце XVIII века, после падения Республики, сапожники практически исчезли. То небольшое их число, которое осталось в мастерских, в основном было вынуждено выполнять скромные заказы или ремонтировать старую обувь. И все же именно здесь в конце XIX века произошло второе рождение этого ремесла в современной обувной промышленности, которая, развившись и окрепнув, превратилась в мирового лидера обувной моды.
Важное место в истории венецианской моды занимают галантерейщики (marzeri). Поскольку стили одежды могли меняться только постепенно, в связи с высокими затратами и строгими законами, именно галантерейщики могли с помощью новых украшений и аксессуаров изменять одежду и становиться законодателями моды. В цех marzeri входили шляпники (baratteri), изготовители женских шляп (cappelleri), лент и шнуров (passamaneri), кружев и тесьмы (stringheri), очков (occhialeri) и т. д.
Приглушенный свет выставочных витрин аккуратно ложится на золото. Им покрыты…пуговицы. Являясь самостоятельным аксессуаром, пуговицы изготовлялись из серебра, меди, дерева, расшивались еле заметной шелковой нитью. На одной пуговице можно рассмотреть маленькую коробочку. В то галантное и неповторимое в своем изяществе время такие крохотные дамские тайнички служили для хранения ароматных засушенных трав.
«Ремесло и мода в Венеции XIII-XVIII вв.»(по выставке) - Arte di Venezia - Группы Мой Мир:
И конечно, бессменный аксессуар настоящей дамы – сумочка. Из глубины веков на нас смотрят миниатюра из твердого картона цвета красного вина, по форме напоминающая морскую раковину, сумка из белого меха и коричневой кожи тончайшей выделки, сплетенный из серебряных нитей мешочек.
Внимание привлекает один, на первый взгляд неприметный, экспонат – сумочка из зеленого атласа, расшитого белым и желтым шелком, с неизвестными инициалами по обеим сторонам… Кто сжимал в руках этот маленький шедевр? Какие тайны хранят две вышитые буквы? Не узнать никогда.
«Ремесло и мода в Венеции XIII-XVIII вв.»(по выставке) - Arte di Venezia - Группы Мой Мир:
Попадались и такие экспонаты, что имеют особую культурно-историческую ценность: например, раритетные очки привезены из “профильного” Музея очков, что в городе Пьеве-ди-Кадоре.

«Ремесло и мода в Венеции XIII-XVIII вв.»(по выставке) - Arte di Venezia - Группы Мой Мир: Итальянцы забросили в Россию старинное оборудование и инструменты, а достоверной и зримой картину жизни веницейских искусников делали документы и картины с изображением “хранителей ремесел” – все тех же обувщиков, портных, ткачей и прочих трудяг столицы Адриатики.Текст подготовлен по материалам выставки «Ремесло и мода в Венеции в XIII-XVIII веках», 2005 год, Санкт-Петербург

поделиться
error