Хосе Гуадалупе Посада: Разрисовывая мертвецов

В преддверии “страшного праздника” diablo

Калавера (исп. calavera — «череп») — мексиканский символ Дня мертвых. Это слово может означать целый ряд изделий, ассоциированных с праздником.Калавера также может означать любое художественное изображение черепа, известным примером таких изображений является серия гравюр Хосе Гуадалупе Посада.

Ежегодно 1 и 2 ноября в ряде южноамериканских стран — Мексика, Гватемала, Гондурас, Сальвадор — проходит праздник «День Мёртвых», Dia de los Muertos.  . И в последние годы по количеству упоминаний в масс-культуре он ничуть не уступает Хэллоуину. По поверью, в эти дни души умерших родственников посещают родной дом. Несмотря на то, что праздник этот уходит своими корнями в мифологию индейцев майя и ольмеков, его возрождению и преращению в настоящую праздничную индустрию поспособствовал мексиканский художник Хосе Гуадалупе Посада. Именно он в начале ХХ века создал запоминающиеся образы веселящихся скелетов, орнаменты, которые стали классическими для «пугающего» грима и множество остроумных карикатур.

File:JG Posada Print shop.JPG

Хосé Гуадалу́пе Посáда (исп. José Guadalupe Posada, 2 февраля 1852, Агуаскальентес – 20 января 1913, Мехико) — мексиканский художник-график, карикатурист, книжный иллюстратор.

Хосе Гуадалупе Посада: Разрисовывая мертвецов

«Художник столь же великий, как Гони или Калло, Посада в своем творчестве был подобен бурлящему роднику и создал по­истине неисчерпаемое богатство»,— так писал о мексиканском графике Диего Ри­вера и категорично заявлял: «Он был мо­им единственным учителем». А в авто­биографии Хосе Клементе Ороско — дру­гого всемирно известного мексиканского художника-муралиста — находим такие строки: «Посада трудился на виду у про­хожих, за стеклом витрины, выходящей на улицу, и каждый раз по дороге в шко­лу или обратно я останавливался на не­сколько минут и, очарованный, созерцал гравера за работой, а иногда и осмели­вался заходить в мастерскую. Это стало начальным стимулом, давшим толчок моему воображению и побудившим меня заполнять бумагу первыми каракулями, открытием искусства живописи». Немно­гие, наверное, знают, что муралисты счи­тали Посаду своим учителем, предтечей всей современной мексиканской живописи (именно живописи, а не только графики), и само движение, называемое Мексикан­ской школой, началось с признания гра­фики Посады своего рода эталоном, основ­ным ориентиром для художников, источ­ником вдохновения.

«Как и все истинно великие художники, Посада являл собой великолепный пример простоты, скромности, достоинства и уравновешенности»,— сказал о нем Хосе Клементе Ороско. Посада не брезговал никакой работой: помимо иллюстраций в газетах и в лубочной литературе, он делал афишки для театров, боя быков, петушиных боев, виньетки на коробки сигарет, спичечные этикетки, рисунки на игральных картах, планы, объявления, религиозные открытки и т. д. и т. п. и во все эти «низкие» жанры искусства вносил необыкновенный талант, неисчерпаемую фантазию и безупречный вкус. За 46 лет кропотливого труда он создал более 15 тысяч гравюр на дереве и металле. Один изданный в Мексике альбом, посвященный его творчеству, озаглавлен так: «Хосе Гвадалупе Посада — иллюстратор жизни Мексики»— название емкое и точное.

Но Хосе Гвадалупе Посада — не просто иллюстратор жизни Мексики—   он иллюстратор души Мексики. В этом отношении особый интерес пред­ставляет наиболее известная — и, пожа­луй, самая лучшая серия гравюр Поса­ды — серия «Калаверас».

Хосе Гуадалупе Посада: Разрисовывая мертвецовХосе Гуадалупе Посада: Разрисовывая мертвецов

Хосе Гуадалупе Посада: Разрисовывая мертвецов

Хосе Гуадалупе Посада: Разрисовывая мертвецов

Калаверу, то есть живой скелет, действи­тельно можно считать символом мекси­канской самобытности: в этом фантасма­горическом карнавальном образе перепле­лись древние анимистические верования индейцев и традиционное, выработанное за века тяжелейшей борьбы за существо­вание, стоическое отношение к смерти, свойственное мексиканцам; на идальгиче- скую закваску испанского характера на­ложилась раскомплексованная народная смеховая культура креолов; мрачные эс­хатологические фантазии католицизма переплавились в тигле народного созна­ния и насытились чарующей жизнеутвер­ждающей конкретикой. Испанское слово «calavera» (череп) в Мексике стало обо­значать целый круг понятий, центр кото­рого сосредоточен в слове «смерть»; калавсра — это мертвец, покойник, дьявол, бесенок, любой выходец с «того света», а также любой живущий на «этом свете», с каждым днем своей жизни приближаю­щийся к небытию; калавера потенциально присутствует в каждом из нас; достаточ­но только чуточку воображения и наблюда­тельности, чтобы, например, в фигурах бравого генерала и его холеного коня увидеть скелет на скелете, чтобы за ко­кетливыми глазками модницы увидеть пустые глазницы, за увешанной орденами грудью высокопоставленного чиновника — гремящую пустоту реберной клетки. Ка­лавера — образ амбивалентный, отражаю­щий всю глубину и мудрость народной философии: жизнь и смерть переплетены в нем в нерасторжимую целостность, это жизнеутверждающий символ смерти. Кор­ни подобной амбивалентности прослежи­ваются еще в мышлении древних ацтеков, которые изображали богиню смерти и земли (то есть смерти и жизни) в виде беременной старухи:  смерть рождает жизнь, жизнь рождаяет смерть.

Хосе Гуадалупе Посада: Разрисовывая мертвецов

Образ калаверы имеет и еще один содер­жательный аспект: его можно рассматри­вать как своеобразную защитную реак­цию народа против всех гнусностей и не­справедливостей жизни. Смерть — символ высшей справедливости, ибо она уравни­вает всех людей: пусть ты при жизни — на этой коротенькой пробежке из одного небытия в другое — был властителен, про­славлен и богат,— ты все равно станешь калаверой, хохочущим скелетиком и тем самым сравняешься с любой затравленной и забитой нищенкой; «Все станут кала­верой!» — поется в одной мексиканской
народной песне, этот припев назойливо повторяется в конце каждого куплета, перечисляющего без разбору все мысли­мые должности и профессии от самых престижных до самых презренных — «Все, все станут калаверой!»

Хосе Гуадалупе Посада: Разрисовывая мертвецов

Хосе Гуадалупе Посада: Разрисовывая мертвецов

Образ калаверы не существует, так сказать, «сам по себе» — он выявляет всю свою символику именно в контексте этого удивительного, «самого мексиканского» праздника, не зная содержания которого, зритель не сможет правильно понять и Посаду. Мексиканцы всегда с некоторой гордостью пишут п говорят о Дне Мертвых, не без основания считая, что праздника, подобного этому, нет ни у какого другого народа. Смерть — этот дамоклов меч, висящий над каждым человеком,— вызывает у нас самые неприятные эмоции, мы вообще стараемся избегать разговоров и помыслов об этом предмете, а если и бравируем, то, как правило, весьма надуманно и неестественно; сама мысль о том, что образ смерти может ассоциироваться с весельем, покажется нам кощунственной. Однако в прошлом наши древние предки с их органически амбивалентным мышлением нередко сочетали обряд поминовения усопшего с весельем и, кстати, празднование русской масленицы с языческих времен тоже было связано с поминками (последний день праздника), а блины пеклись именно в качестве поминальной ритуальной пищи. В Мексике, 4/5 населения которой составляют индейцы и метисы, подобного рода анимистическое амбивалентное мышление сохранилось в большей целостности (плюс к тому оно, очевидно, еще ц культивируется), благодаря чему католический празник поминовения усопших превратился в причудливый полуязыческий карнавал.

 

Сахарные Калавера (calaveras de azúcar) — кондитерское изделие, используемое для украшения алтарей и употребляется в пищу во время празднования.

#DIY Sugar Skulls! #DayoftheDead

Sugar Skull

Калавери — стихи, которые пишут ко Дню мертвых, призванные с юмором рассматривать жизнь и смерть человек

Умирать живя привыкни
до того, как смерть нагрянет,
только мертвый жив доныне,
а живой в могилу канет/

***

Я со смертью, жизнь спасая,
Как-то раз слюбился смело,
Я теперь силен: косая
от меня затяжелела.

 

С использованием статьи

Хосе Гвадалупе Посада v и мексиканский карнавал смерти
Андрей Кофман ( журнал “Декоративное искусство”)

поделиться