В собрании Государственного музея А.С.Пушкина более  ста рукописных альбомов пушкинского времени.  Их владельцы — Оленины, Бакунины, Толстые,  Елагины-Киреевские и другие современники Пушкина.  Они украшены рисунками  и акварелями О.Кипренского, А.Брюллова, К.Гампельна, К.Кольмана, В.Корнеева, Лепренса и других известных мастеров. На альбомных  листах — автографы Н.В.Гоголя, Н.М.Языкова, П.А.Плетнева, Н.И.Надеждина, В.И.Панаева.  Но ценность музейного собрания альбомов  определяется не только этим.

 Лист из альбома 1820-х годов. Бумага, акварель: Лист из альбома 1820-х годов. Бумага, акварель

Лист из альбома семьи Олениных. Г.Г.Гагарин. Турчанка. 1840-е годы. Бумага, акварель, карандаш:

Лист из альбома семьи Олениных. Г.Г.Гагарин. Турчанка. 1840-е годы. Бумага, акварель, карандаш

Традиция рукописных альбомов, пришедшая в Россию из Западной Европы — Франции и Германии — во второй половине XVIII в., стала заметным явлением русской дворянской жизни. В 1820-х годах русская альбомная культура переживала свой расцвет. Альбомы были в большой моде и в Москве, и в Петербурге, и в провинции. Их клали на столики в гостиных, брали с собой на балы и, конечно же — в путешествия. Альбомы всячески украшали, вплетали в них листки розовой, голубой, желтой бумаги, заключали в переплеты алого сафьяна, зеленой или коричневой кожи с золотым тиснением, с позолоченными латунными накладками и замочками. Дамы и барышни, молодые люди и литераторы — у всех были альбомы. Светское воспитание требовало от молодого человека умения написать в альбом мадригал, нарисовать цветок или пейзаж. Без альбомной культуры невозможно представить салоны пушкинской эпохи. Хранящиеся в Музее А.С.Пушкина альбомы дают возможность познакомиться с читательскими вкусами и эстетическими пристрастиями людей давно ушедшего времени, позволяют приблизиться к миру их взаимоотношений, узнать их мысли и чувства (один из творцов альбомной культуры В.Л.Пушкин очень точно назвал альбом «памятником души»). При этом не будем забывать о том, что и племянник Василия Львовича А.С.Пушкин отдал щедрую дань альбомному творчеству — его альбомные стихи и рисунки давно стали предметом специального изучения. Пушкин писал об альбомах в романе «Евгений Онегин», предложив читателю своеобразную их типологию: великолепные альбомы светских красавиц, альбом блистательной дамы и «уездной барышни альбом», альбом Ольги Лариной, заполненный стихами и рисунками Владимира Ленского, и еще — альбом Онегина, его «искренний журнал», не вошедший в окончательный текст романа. Причастность Пушкина к альбомной культуре также заставляет нас отнестись к собранию альбомов в Государственном музее А.С.Пушкина с заинтересованным вниманием.

***
Альбом графа Николая Толстого заполнялся разными лицами с 1825 по 1884 год. В 1820-е годы владельцем альбома был некто Волков. По предположению Е.В.Музы это поэт и переводчик, журналист, критик Платон Григорьевич Волков (ок. 1799 или 1800–1850). Его перу принадлежит помещенный в альбоме перевод на французский язык стихотворения Пушкина «Я пережил свои желанья». Он же переписал пушкинские стихотворения «Слеза», «К Морфею», «Элегия» и строки из XLVI строфы первой главы «Евгения Онегина»:

Кто жил и мыслил тот не может
В душе не презирать людей.
Кто чувствовал, того тревожит
Призрак неотвратимых дней.

Примечательно, что под этой, вероятно, сделанной по памяти выпиской из пушкинского романа стоит дата — 14 декабря 1827 года. Возможно, пушкинским текстом отмечена мысль о восстании декабристов, память о трагических событиях двухлетней давности.

Альбом Annette N украшен обложкой из коричневой тисненой кожи. Его листки с золотым обрезом хранят уверения в любви и дружбе, моралистические сентенции, трогательные в своей наивности рисунки.

Конечно, вы не раз видали
Уездной барышни альбом,
Что все подружки измарали
С конца, с начала и кругом.
Сюда, назло правописанью,
Стихи без меры, по преданью
В знак дружбы верной внесены,
Уменьшены, продолжены.
На первом листике встречаешь
Qu’ecrirez-vous sur ces tablettes;
И подпись: t. a. v. Annette;
А на последнем прочитаешь:
«Кто любит более тебя,
Пусть пишет далее меня».
Тут непременно вы найдете
Два сердца, факел и цветки;
Тут верно клятвы вы прочтете
В любви до гробовой доски;
Какой-нибудь пиит армейской
Тут подмахнул стишок злодейской.
В такой альбом, мои друзья,
Признаться, рад писать и я….

Альбомы барышень, хранящиеся в Государственном музее А.С.Пушкина, дают возможность прокомментировать приведенный текст из «Евгения Онегина». Так, «стихи без меры», то есть без соблюдения стихотворного размера, встречаются в альбомах барышень очень часто. Вот один из возможных примеров:

Все разрушится и истлеет
И злодей во мрак пойдет
Одна лишь добродетель предела не имеет,
Она в душе твоей живет.
И клятвы в любви до гробовой доски можно прочесть на альбомных листках:
Тебе вручаю душу
Тебя клянусь любить
Я клятвы не нарушу
Доколе буду жить.

Одним из возможных аналогов «злодейскому стишку», который «подмахнул» в альбоме барышни «пиит армейский», могут служить переписанные в альбом стихи корнета гвардии П.П.Сумарокова:

Девица, — кою сбыть скорее с рук желают,
И тщатся, чтоб ее богатей нарядить,
Сродни с пилюлею, котору позлащают
Дабы скорей ее заставить проглотить.

Стихи, помещенные в самом низу последнего листка, часто завершают альбомные записи:

Кто любит тебя больше меня,
То пусть напишет ниже меня.

Альбом из семьи Малиновских. 1840–1870-е годы. Кожа, золотое тиснение, вышивка бисером:

Альбом из семьи Малиновских. 1840–1870-е годы. Кожа, золотое тиснение, вышивка бисером

Наталья Михайлова. «Альбом есть памятник души…»

Альбом Ольги Козловой (1883 год)

Album de madame Olga Kozlow — богато оформленное, отпечатанное в количестве всего 40 экземпляров издание рукописного альбома, заполнявшегося в 70­80­е годы XIX века. У обладательницы альбома — Ольги Алексеевны Козловой, урожденной Барышниковой, — были все основания для его публикации. В альбоме свои записи оставили А.А. Фет, А.Н. Апухтин, А.Н. Плещеев, А.Н. Майков, Н.А. Некрасов, Ф.М. Достоевский, И.А. Гончаров, А.Н. Островский, М.Е. Салтыков­Щедрин, И.С. Тургенев.

Европейская литература представлена здесь именами В. Гюго, П. Мериме, отца и сына Дюма. Рядом с «Разбитой вазой» Сюлли Прюдома — два перевода этого стихотворения — А.Н. Апухтина и А.Д. Баратынской. Поэтические и прозаические тексты чередуются с акварелями И.К. Айвазовского, А.П. Боголюбова, П.Ф. Соколова и других известных художников. Нотные записи в альбоме — автографы композиторов П.И. Чайковского, Д. Верди, А.Г. и Н.Г. Рубинштейнов. Издание альбома включает, к сожалению, только текстовый материал с приложением списков художественных и музыкальных произведений.

 

Album de madame Olga Kozlow. Тип. А. Гатцука, 1883. 180 с., 1 л. фотопортрет; 18,3Ѕ12,9 см. На рус. и фр. яз. Тираж 40 экз. В коленкоровом изд. пер. Тройной золотой обрез. Форзацы муаровой бумаги

Album de madame Olga Kozlow. Тип. А. Гатцука, 1883. 180 с., 1 л. фотопортрет; 18,3×12,9 см. На рус. и фр. яз. Тираж 40 экз. В коленкоровом изд. пер. Тройной золотой обрез. Форзацы муаровой бумаги

Альбом Ольги Козловой — явление одновременно и уникальное, и как нельзя лучше характеризующие свое время. К 70­м годам XIX столетия альбомная культура, расцвет которой приходится на конец XVIII — первую половину XIX века, начала угасать. Альбомы постепенно становились редкостью, а продолжавшиеся традиции мало напоминали то «зеркало души», в котором отражались эстетические пристрастия предшествовавшей эпохи. Дух времени требовал от литературы общественно значимых тем. Неслучайно Н.А. Некрасов поместил в альбом восьмистишье «Вчерашний день, часу в шестом…»

 

Разворот альбома. Тексты на русском и французском языках идут вперемешку

Разворот альбома. Тексты на русском и французском языках идут вперемешку

Показательно, что большинство поэтических текстов альбома представляют собой написанные ранее и опубликованные произведения. Посланий, адресованных непосредственно Ольге Козловой, среди них немного. В этом могло быть повинно не только время, но и светски­поверхностный характер отношений авторов с адресатом.

Ольга Козлова была женой поэта и переводчика Павла Алексеевича Козлова (1841—1891), прославившегося переводом байроновского «Дон Жуана» и романсами «Когда б я знал…» и «Глядя на луч пурпурного заката». Чередуя государственную службу с положением отставного чиновника, Козлов жил в Италии, Франции, Германии, Англии, Испании, Прибалтике, не упуская случая познакомиться с известными писателями, художниками, музыкантами. С середины 1870­х годов семья Козловых жила в Петербурге, устраивая у себя литературные обеды. Заполнение альбома хозяйки дома входило в программу светских собраний. Альбом сопровождал Ольгу Алексеевну в путешествиях: записи в нем сделаны в Париже, Брюсселе, Карлсбаде, Сорренто. Неутомимость О.А. Козловой позволила ей собрать уникальную коллекцию автографов, превратив домашний альбом в интереснейший культурный памятник эпохи, а его издание — в библиографическую редкость.

Второе издание альбома вышло в 1889 году в количестве 10 экземпляров. Как и первое, оно открывается фотографическими портретами его владелицы.

 

Портрет Ольги Козловой

Портрет Ольги Козловой

Коронационный сборник (1899 год)

Баварский посланник граф Карл Мой назвал коронацию Николая II, состоявшуюся в 1896 году, «ошеломляющим зрелищем мощи и величия России».

Под стать великолепию самой церемонии и роскошный двухтомный «Коронационный сборник», выпущенный Министерством императорского двора под редакцией В.С. Кривенко. Именно этому изданию, запечатлевшему венчание на царство последнего российского императора, суждено было подвести черту под многовековой традицией церковного освящения власти.

Описание чествования Николая II составляет второй том сборника. В первый же вошли материалы по истории коронационного обряда, заимствованного русскими государями у Византии и впитавшего европейские, прежде всего французские придворные обычаи. Отправной точкой коронационной летописи принято считать венчание на царство Ивана IV Грозного (1547), «чин» которого был разработан митрополитом Макарием по образцу поздневизантийских ритуалов XIV века.

 

Коронационный сборник с соизволения Его Императорского Величества Государя Императора:  В 2-х т. / М-во Императорского двора; Сост. под ред. В.С. Кривенко; Ил. Н. Самокишем, Е. Самокиш-Судковской и С. Васильковским; С прил. воспроизв. с ориг. А. Бенуа,

Коронационный сборник с соизволения Его Императорского Величества Государя Императора: В 2-х т. / М-во Императорского двора; Сост. под ред. В.С. Кривенко; Ил. Н. Самокишем, Е. Самокиш-Судковской и С. Васильковским; С прил. воспроизв. с ориг. А. Бенуа, В. Васнецова, К. Лебедева, В. Маковского, И. Репина, А. Рябушкина и В. Серова. СПб.: Экспедиция заготовления государственных бумаг, 1899. 44,6×33,3 см. Т. 1. 416 стр., 6 л. табл. Т. 2. 336 стр. Толщина каждого блока — 4,8 см. В двух изд. кожаных пер.: крышки — белая кожа, корешок бежевого цвета. Тройной золотой обрез. Рисунки переплетов, форзацы, титулы, шмуцтитулы, буквицы, заставки, концовки — работы Н.С. Самокиша. Часть тиража вышла в обложке, часть — в более простых переплетах, выполненных по тому же рисунку. Малотиражное подарочное издание

Иллюстрация, отсылающая читателя к истокам коронационного обряда

Иллюстрация, отсылающая читателя к истокам коронационного обряда

Вид посеребренных медальонов

Вид посеребренных медальонов на верхних крышках

Большое значение коронации придавал Павел I. Он решил установить твердые и непреложные основы престолонаследия, для чего порядок этот закрепил государственным актом. Составленный им закон о порядке престолонаследия Павел во время венчания на царство самолично возложил на жертвенник алтаря Успенского собора. Для своей коронации, символически назначенной на первый день Пасхи (в 1797 году он пришелся на 5 апреля), император заказал новый скипетр со знаменитым Орловским бриллиантом и державу, украшенную драгоценностями.

Официальный характер «Коронационного сборника» не предусматривал включение источников, которые могли бы снизить градус общественного воодушевления. Это главная задача, которую поставили перед его составителями: фольклористом и исследователем древних рукописей Е.В. Барсовым, С.А. Белокуровым и другими историками­филологами.

 

Однин из моментов церемонии коронации Николая II

Однин из моментов церемонии коронации Николая II

Большой формат, тонированная бумага с тройным золотым обрезом, переплеты из белой кожи с посеребренными медальонами на передних крышках, футляры, обтянутые золотистой тканью, — уже внешний вид двухтомника создает ощущение величественности. Не менее внушителен и перечень художников, принимавших участие в оформлении издания. Переплет, форзацы, титулы, шмуцтитулы, буквицы, заставки и концовки выполнены по эскизам Н.С. Самокиша. Среди авторов многочисленных иллюстраций — А.Н. Бенуа, В.М. Васнецов, И.Е. Репин, В.А. Серов. И по оформлению, и по содержанию, и по ограниченности тиража «Коронационный сборник» принадлежит к числу раритетных изданий российского книгопечатания. Представленный на фото экземпляр происходит из собрания Вячеслава Гавриловича Ульянинского (1878—1916).

источник

Первоначально в Европе, да и в России вплоть до конца XVIII века, составлением альбомов занимались преимущественно мужчины. Впоследствии традиция ведения альбомов окончательно закрепилась за женщинами (по наблюдениям В. Э. Вацуро, первые женские альбомы в дошедших до нас русских собраниях относятся к 1790-м годам). Альбом очень скоро стал непременным спутником юных барышень и важным элементом домашней, семейной культуры.

108843286_large_1

В начале XIX века в моду вошли небольшие, изящно украшенные альбомы, легко помещавшиеся в дамской сумочке. Эпоха сентиментализма значительно повлияла как на содержание альбома, так и на его оформление. В альбомных рисунках первой трети позапрошлого столетия чаще всего можно было обнаружить символические образы, характерные для элегической поэзии: амуры, цветы, пылающие сердца, пейзажи, освещенные луной, руины, урны, надгробия, могильные холмы. Между листами альбома вкладывали засушенные цветы, пряди волос. Произведения, записываемые в альбомы, были по большей части стихотворными: элегии, мадригалы, романсы — как известных поэтов, так и анонимных авторов, но нередко встречались и афоризмы, прозаические отрывки, вырезки из журналов. Как отмечал Ю. М. Лотман, «аккумулируя наиболее популярные произведения печатной литературы, альбом одновременно отражал большую роль семейной, родовой и кружковой традиций как организующих культуру факторов»

Как и чем заполнялся альбом
 


2 (700x485, 266Kb)
 

В этот период оформились строгие законы заполнения альбома. Первую страницу оставляли незаполненной, так как существовало мнение, что с открывшим ее может случиться несчастье. В начале альбома писали родители и старшие, дальше — подруги и знакомые; последний лист отводился для самых нежных записей — считалось, что там пишут те, кто больше всех любит владелицу альбома. Внизу последнего листка можно было прочесть такие строки:

Кто любит тебя больше меня,
То пусть напишет ниже меня.
На последнем я листочке
Напишу четыре строчки
В знак дружества моего,
Ах, не вырвите его!

Виды альбомов

3 (700x513, 193Kb)
 

Возвращаясь к веку XIX, необходимо отметить, что в этот период альбом из низовой семейной культуры «вырастает» и становится достоянием великосветской моды, увлечение им становится всеобщим. В зависимости от содержания альбома и интересов владельца они разделялись на:
1. альбомы тщеславия;
2. альбомы артистов;
3. альбомы литераторов;
4. альбомы женщин;
5. альбомы девиц;
6. альбомы мужей;
7. альбомы ученические и т.д.;
8. альбомы с рисунками («картинные книги»);
9. с автографами;
10. с различными художественными текстами;
по функциональной направленности:
11. дружеский, интимный альбом;
12. светский (парадный) альбом;
13 салонные, кружковые, пансионерские альбомы.

Об этих «рукописных книгах» писали много, так Е. А. Баратынский в одном из своих стихотворений пишет о том, что альбом необходимо вести всем девушкам, чтобы не забыть имена всех своих поклонников. В другом стихотворении он называет альбом кладезем воспоминаний, так как в старости или на чужбине очень приятно полистать его страницы и вспомнить былые времена, друзей, возлюбленных. В последнем своем стихотворении Баратынский сравнивает альбом с кладбищем, ведь пестрые его листы являются некими памятниками прошлой жизни. Нужно сказать, что многие мечтали о том, чтобы оставить о себе память на страницах этих рукописных книг.

Записи, оставляемые в альбомах представляли собой:
— восхищение красотой и умом владелицы альбома;
— пожелания счастья, любви;
— клятвы верности и преданности;
— наставления не забывать друзей, клятва в вечной дружбе;
— напоминание о детстве — лучшей поре в жизни — «не торопись казаться взрослой»;
— куплеты о любви и коварстве мужчин;
— а также типичные шутки, эпиграммы

В. А. Жуковский в своем стихотворении посвященном альбому восхваляет его и благодарит создателя: «Тот истинный мудрец, кто выдумал альбом!». А. С. Пушкин в своем стихотворении «И. В. Сленину» наоборот пишет не очень приятные слова:

«Я не люблю альбомов модных,
Их ослепительная смесь
Аспазий наших благородных
Провозглашает только спесь».

Пушкин предпочитает оставлять записи только в дружеских альбомах, он сравнивает их с «приятным домом» для пишущих. А альбомы светских дам или сельских барышень высмеивает, так как считает одни слишком пышными, а другие безвкусными.

Альбом во всей своей красе
 


4 (2) (700x594, 172Kb)
 

Пик расцвета альбомной традиции пришелся на 1820—1830-е годы, когда альбом из способа внутрисемейного творчества превратился в модный факт светской культуры6. Домашний, камерный альбом 1810-х годов сменил парадный тип альбома в изысканно украшенном бархатном или атласном переплете, который должен был демонстрировать утонченный художественный вкус владельца. Альбомы превращались в настоящие коллекции автографов известных литераторов и набросков популярных живописцев. П. Л. Яковлев, публицист, современник Пушкина, оставивший замечательные воспоминания о культурном быте своего времени, писал в 1828 году в книге «Записки москвича»: «Переплетчики истощили все свое искусство на украшение этих книжек… Теперь редко найдете в них выписки из печатного или дурные рисунки цветов и домиков. В нынешних альбомах хотят иметь рисунки лучших артистов, почерк известных литераторов».

Владение искусством писать стихотворные экспромты и набрасывать рисунки стало одним из необходимых навыков светского человека. В помощь тем, кто не обладал поэтическим даром, в журналах печатались образцы альбомных стихотворений для разных адресатов. Эти тексты переписывали из альбома в альбом, изменяя лишь имя (таким же способом сочинил поздравительный куплет Татьяне пушкинский мосье Трике).


c099cbea07eb23129cdd5f95243c1341 (700x409, 193Kb)
 

Важным фактором был и культурный уровень среды, в которой составлялся альбом, а также происхождение и социальная принадлежность его владельца. На внутреннее расслоение альбомной традиции указывал еще Пушкин, противопоставляя альбом уездной барышни «великолепным альбомам» столичных дам. Большая распространенность альбомов, сделавшая их «важным фактом «массовой культуры» (Ю. М. Лотман), способствовала тому, что наряду с элитарным типом альбома, характерным для великосветской среды, в провинции и более низких социальных группах существовал иной, усредненный, массовый альбом. Первый тип был ориентирован на уникальность репертуара и оформления, в нем преобладали оригинальные сочинения профессиональных авторов (что позволяло исследователям определять его как «литературный»); второй отличался стереотипностью содержания и формы, цитатничеством и дилетантством. Как отмечал В. Э. Вацуро, в массовых альбомах «складывался своего рода «альбомный фольклор» — переходящие от альбома к альбому стихотворные мадригалы, утерявшие авторскую принадлежность и видоизменяемые в меру версификаторских способностей пишущего».

Массовые альбомы первой трети XIX века можно рассматривать как начало фольклорной традиции рукописного альбома — ведь в них уже проявлялось творчество, которое отличалось качествами, характерными для фольклора: коллективностью, безымянностью, традиционностью, вариативностью, формульностью.

С конца 1840-х началось медленное угасание элитарной альбомной традиции — салонная культура, выступавшая на протяжении нескольких десятилетий ее хранительницей, постепенно изживала себя. Альбом перестал восприниматься как обязательный элемент домашнего культурного обихода и угодил в разряд «преданий старины».

Кратковременное возрождение литературные альбомы пережили на рубеже XIX—XX веков, когда под влиянием модных в тот период увлечений ретроспекцией и поэтизацией прошлого стала возобновляться традиция литературных кружков и салонов. Однако составление альбомов в этот период оставалось увлечением исключительно узкого круга творческого бомонда и не получило широкого распространения.

Эволюция элитарного и массового типов альбома проходила в разных направлениях. Во второй половине XIX века сфера бытования альбомов переместилась из семейного дворянского круга в ученическую среду, прежде всего — женских гимназий и пансионов. Под влиянием сословного смешения, царившего в большинстве учебных заведений, массовый альбом постепенно входил и в культурный обиход более низких социальных слоев. Альбомный репертуар подвергся значительной переработке. По ходу переписки и самозаписи тексты упрощались, видоизменялись, смешивались друг с другом; первоначальные символика и изобразительные средства заменялись более доступными и соответствующими городской фольклорной традиции.

До нашего времени таких альбомов сохранилось совсем немного, но даже и те, что сохранились, находятся либо в частных коллекциях, либо в закрытых архивах, которые недоступны широкому кругу читателей. Эти альбомы в первую очередь являются свидетельством культурной жизни той эпохи. Ю. М. Лотман, говоря об альбоме конца XVIII и начала XIX века, сравнивает его с альманахом или рукописной книгой. Но в XX веке рукописный альбом исчезает и на его месте появляется фотографический.

В начале XX века об альбомах упоминается в стихах В. Я Брюсова, М. И. Цветаевой (Цветаева назвала свою первую книгу «Вечерний альбом»). В этот период альбомная культура испытала очень серьезные изменения. Это связано было с тем, что изменился образовательный уровень их владельцев, художественный вкус и, конечно же, культурный быт.


5 (700x443, 231Kb)
 

Подводя итог, необходимо подчеркнуть, что альбом, кроме того, что отражал ситуацию конкретного времени, он в первую очередь был личным дневником, в котором хранились воспоминания о прошлых днях и многие записи несли тайный смысл, который был понятен лишь их владельцу.

источник

 

поделиться