Как “Рождественская песн” Чарльза Диккенса вернула автору успех и преобразила дух рождественских праздников

A Christmas Carol (Illustration) Ethics Famous People Nineteenth Century Life Social Studies Victorian Age

Мое поколение выросло на Диккенсе. Он, слава богу, легко вписывался в советские идеологические рамки, и мы провели детство в компании Оливера Твиста, крошки Доррит, Пипа и Дэвида Копперфилда, видели в страшных снах Билла Сайкса, презирали Фейджи и, вихляясь, изображали отвратительного УриюХиппа с его влажными ладонями…

Но одна вещь Диккенса совершенно прошла мимо наc – его сказка “Рождественская песнь” – “ChristmasCarol”. Вообще говоря, во времена моего детcтва “рождественская классика” не была вовсе изъята из обращения. Я уж не говорю о “Щелкунчике”, но и фильм по сказке Гоголя “Ночь перед Рождеством” показывали перед всеми новогодними праздниками даже в сталинские времена. Правда, там Рождество было лишь веселой, уютной традицией. В гоголевском шедевре – больше нечистой силы, чем святости. Так или иначе, но мы прозевали в детстве сказку, которую Теккерей назвал “национальным достоянием Англии и благодеянием для всех читателей мира”.

Старый скряга Скрудж, бесчувственный эгоист, преображается за одну ночь в канун Рождества благодаря трем незваным ночным посетителям. Это – странные, неведомые доныне призраки: ничего не забывающий Дух прошлого; веселый, но живущий лишь одни сутки Дух Рождественского дня и невозмутимый Дух грядущего, который не произносит ни слова. Именно этот третий дух показывает Скруджу его собственную, никого не огорчившую смерть, и другую – всеми оплаканную – смерть ребенка. И наутро после визита духов в холодном доме Скруджа просыпается совершенно новый человек, новый Скрудж, который спешит испытать все, чего не знал раньше: порыв щедрости, добродушное отношение к себе подобным, сочувствие к ним и даже любовь. И главным объектом его симпатии и щедрости становится маленький мальчик-калека крошка Тим.

Лес Стэндифорд дал своей книге подзаголовок “Человек, который изобрёл Рождество”, имея в виду, что диккенсовская сказка дала рождественским праздникам новое направление: они стали временем пиров, веселья, подарков, щедрой благотворительности, призывных колокольчиков Армии спасения. Вот как это комментирует рецензент книги КэтринХаррисон:

Совершенно неоспоримо, что в 1843 году (когда была опубликована сказка Диккенса) ее действие на общество мало с чем можно было сравнить. Несколько последующих десятилетий только у Библии было больше читателей, чем у “ChristmasCarol”. И сейчас, полтора века спустя, эта сказка все еще наполняет своим далеко неканоническим духом каждый рождественский праздник. Даже рождественская птица пошла от Диккенса: ведь именно Скрудж заменил традиционного гуся на индейку (размером с крошку Тима). Но нелепо думать, что только благодаря Диккенсу Рождество превратилось в нынешнюю оргию гурманских обедов, елочных блесток и неостановимых трат. Вспомним пиры, описанные Вашингтоном Ирвингом за четверть века до Диккенса; Санта-Клауса с мешками подарков из поэмы Клемента Мура 1823 года; разукрашенные ели перед Букингемским дворцом, появившиеся там за три года до публикации “ChristmasCarol”. Но вот что верно в книге Стэндифорда: эмоциональный центр сказки – мальчик Крошка Тим, который обречен стать очередной жертвой жестокой судьбы, но становится главным искуплением Скруджа. И эта сказка – еще одно эмоциональное возмещение собственных детских страданий Диккенса.

Чарльзу Диккенсу было 12 лет, когда его отец попал в долговую тюрьму Маршалси (в ту самую, куда позже попал его персонаж мистер Доррит). Чарльза забрали из школы и отдали учеником на обувную фабрику, где он работал по десять часов в день. Судьба Диккенса-мальчика, полная не только горя, но и унижений, судьба, столь типичная для времени индустриальной английской революции, была повторена писателем во множестве вариантов во всех его романах. Но в сказке “ChristmasCarol” (в которой, как всегда у Диккенса, есть много смешного и веселого) дети – пасынки судьбы – являются в какой-то особенно невыносимой ипостаси: под плащом умирающего Духа Рождественского дня Скрудж с содроганием замечает спрятанных там двух маленьких призраков: мальчика Невежество и девочку Нищету. И в сказке предложен выход: не молитесь за обделенных судьбой детей в день Рождества, а помогите им – хотя бы одному.

Месяцы, предшествующие выходу в свет “Рождественской песни”, были для Диккенса ужасно неудачными. Самый популярный писатель в Англии (если не в мире), он был по уши в долгах. Роман “Мартин Чезлвитт” большого успеха не имел, как и “Американские записки” (к горькому моему сожалению – потому что они восхитительны). И подгоняемый нуждой писатель создал “Рождественскую песнь” – один из классических примеров диккенсовской прозы – всего за полтора месяца, чтобы успеть к празднику. Она вышла из печати за несколько дней до Рождества. КэтринХаррисон так резюмирует особенность этой вещи:

В “Рождественской песни” Диккенс подменил ускользающий образ Святого Духа очеловеченными и красочными Духами Рождества, а младенца Христа – земным ребенком-калекой, чье спасенье зависит не от Божьей воли, а от человеческой доброты и щедрости. Писатель передал религиозное празднество в руки соединенных сил секулярного гуманизма. Если краткий (длиной в одну ночь) курс наглядного обучения сумел совершенно переродить такого, казалось, безнадежного человека, как Скрудж, вообразите, что могло бы произойти с каждым из нас.

Это – интерпретация человека неверующего. Потому что для верующего именно через “секулярный гуманизм” и сходит в мир, в сердце человека Святой Дух.

Популярность сказки “Christmas Carol” вдохновила Диккенса на целую серию рождественских повестей: “Сверчок за очагом”, “Колокола”, “Битва жизни”, “Одержимый”. Каждая из них хороша, но ни одна не обладает бессмертной магией “Рождественской песни”.

Марина Ефимова 

поделиться