Ка́спар Ха́узер (ранее также Каспар Гаузер, нем. Kaspar Hauser / Casparus Hauser), прозванный «Дитя Европы» (предположительно 30 апреля 1812 — 17 декабря 1833) — известный своей таинственной судьбой найдёныш, одна из загадок XIX века. Юноша, практически не умевший ходить и говорить, был найден в Нюрнберге, в Троицын день 1828 года, убит неизвестным пять лет спустя. Несмотря на все усилия и огромную награду, назначенную баварским королём, ни подлинное имя, ни происхождение Каспара, ни причину его убийства, ни личность убийцы установить так и не удалось.

По рассказам самого Каспара, Замок Бойгген (нем.)русск., неподалёку от Базеля, и звучание венгерского и немецкого языков вызывали у него смутные воспоминания детства, при том что в возрасте 3 или 4 лет юный Каспар был заключён неизвестным в подземную камеру, где в полном одиночестве жил до шестнадцати лет, пока не был найден и доставлен в Нюрнберг. Народная молва упорно считала Каспара наследным принцем баденского престола, похищенным из колыбели (официально «умершим»), чей трон занял узурпатор. Окончательного ответа, кем был на самом деле Каспар Хаузер, нет до нынешнего времени.
Биография

Начало
Появление

Kaspar_hauser.jpg (343×600):

Иоганн Георг Ламинит. «Каспар Хаузер»
26 мая 1828 года на рыночной площади Нюрнберга был замечен необычный подросток лет 16—17. Его встретил некий сапожник Вайхман, о котором известно только, что он жил по соседству с площадью Уншлитт (нем.)русск. Выйдя из дома между четырьмя и пятью часами пополудни, он направлялся к Новым Воротам (нем. Neue Torstraße), где встретил своего приятеля Бекка. Приятели решили отправиться за город, попить пива и потанцевать, когда заметили неподалёку странного юношу, который качался, словно пьяный, он знаками показывал им остановиться. Заинтересовавшись его поведением, горожане подошли поближе, после чего незнакомец спросил их, как пройти к предместью Нойе Торштрассе.

330px-Дом_Каспара_Хаузера

«Дом Каспара Хаузера»

Вайхман предложил показать дорогу, , пройдя несколько шагов, юноша молча протянул сапожнику конверт, адресованный «Господину командующему – эскадроном – полка лёгкой кавалерии. Нюрнберг». Сапожник попытался узнать юноши, желает, добиться вразумительного ответа. довёл юношу ближайшего поста городской стражи солдатам. Оттуда неизвестный подросток направлен командующего герра Фридриха Вессенига (. Wessenig), проживавшему предместье.

330px-Табличка_на_доме_Каспара_Хаузера

Стандартная достопримечательностей Нюрнберга мемориальная табличка. данном случае: «Здесь: впервые объявился Каспар Хаузер…»
мнению первого биографа Каспара Хаузера ( позднее стали называть найдёныша), полицай-президентарусск. Ансельма Фейербаха, полиция города сразу допустила грубых промахов, которые дальнейшем позволили горячим следам раскрыть возможное преступление, законам страны представлявшееся несомненным. Полицейские просто придали значения произошедшему; документы факту обнаружения неизвестного изобиловали лакунами противоречиями. сапожника, доставившего подростка, осталось неизвестным. показания, записанные неизвестно , противоречили фактам. Например, якобы уверял, юноша ответ вопрос «Откуда взялся?» — ответил « Регенсбурга» далее, подойдя Новым Воротам, заметил, закончены недавно потому называются.

Однако, свидетельству Фейербаха, впервые увидевшего Каспара Хаузера месяца спустя, объяснялся основном жестами обрывками , своего обнаружения вовсе ничего сказать, кроме « » « кавалеристом, », причём повторял фразы чисто механически, понимая смысла. предположению Фейербаха, сапожник посчитал юношу слабоумным , , дофантазировал остальное. Столь неясно, Каспар Хаузер, трудом державшийся ногах, вообще пройти нужное расстояние.Так или иначе, найдёныш доставлен капитана Вессенига (согласно другому источнику, Каспар Хаузер прибыл самостоятельно, Вессениг звание полковника), вошёл, шляпы, вопрос слуги, нужно, ответил, направили останется здесь, заключив этом: « кавалеристом, ». Позднее слуга рассказывал, юноша показался крайности измученным. Найдёныш плакал, трудом держался ногах страдал голода жажды. Слуга ( приказу хозяйки, которой отсутствием передано письмо) предложил , однако молодой человек выплюнул , другое, гримасой выразив отвращение. жадно кусок чёрного хлеба, запив стаканом . Попытки расспросить ничего , неизвестный заученно повторял « кавалеристом, », понимая, говорят, результате слуга сделал вывод, перед какой- дикарь. Вессенига , слуга проводил незнакомца конюшню предложил отдохнуть охапке соломы, уснул.

Вессениг пришёл домой через несколько часов, возбуждённые сообщили «дикаре». Капитан отправился конюшню попытался разбудить неизвестного, реагировал крики, толчки, шлепки попытку поставить . конце концов, после долгих усилий удалось привести чувство ( другим сведениям, Вессениг пошёл будить Хаузера сопровождении офицеров, Каспар проснулся мгновенно). яркой кавалерийской формы неизвестный выказал совершенно детский восторг. наивным восхищением молодой человек дотронулся рукоятки сабли Вессенига произнёс: « таким хотел ». последовал ответ офицера, кавалериста слишком ростом следует попытать пехоте. «, , пехоту… …», — воскликнул молодой человек. Добиться незнакомца сведений личности, -прежнему, удавалось, исключением одной фразы — « кавалеристом, ». вопрос Вессенига, зовут, юноша сказал: « опекун говорил всегда отвечать: „ , милость!“» Обнажив, наконец-, голову, добавил: « опекун советовал всегда снимать шляпу говорить „ милость“». Позднее, давая показания перед судом, Вессениг признался, инфантильность неизвестного никак сочеталась предполагаемым возрастом (юноша выглядел , пушком верхней губой), бравый военный попросту толку. конце концов, решено доставить странного визитёра полицейский участок.

Около часов вечера передвигавшего юношу огромным трудом привели полицейский комиссариат. время находилось несколько младших офицеров нижних полицейских чинов. Попытки допросить неизвестного привычному сценарию — , возраст, место проживания — ничего . можно добиться только фраз: « » ( другим сведениям «Домой» «Отведите домой»), « » « кавалеристом, », добавлялись слёзы нечленораздельные звуки. Юноша, видимости, отдавал отчёта, находится, выражал никаких чувств, взгляд, рассеянный, слабоумного, равнодушно скользил вокруг. Предпринимались попытки воздействовать юношу окриками, никакие строгости возымели своего эффекта. Полицейские совершенно сбиты толку — случай выходил пределы привычного. преступлении , неизвестный вызывал только жалость. Попытка накормить мясом пивом кончилась точно , прошлый , вновь согласился съесть кусок чёрного хлеба выпить воды.

Один из полицейских вынул кармана монету. Блестящий предмет немедленно вызвал оживление совершенно детскую реакцию. Найдёныш восторгом вертеть монету руках, после твердить «лошадка, лошадка», жестами показывая, монетка подошла украшения лошадиной сбруи. требованию полиции Каспар сумел – прочесть Pater noster.

Наконец, – догадался принести бумагу чернила , практически надеясь успех, жестами предложил написать -нибудь. Однако неизвестный уверенно вывел бумаге «Каспар Хаузер». именем вошёл историю. Попытки заставить написать название места, откуда пришёл, кончались только , юноша повторял: « . кавалеристом… Почему ». Добиться – другого совершенно невозможно.

поздно, попытки установить личность неизвестного решили отложить завтра. Одному полицейских поручили отвести Каспара Фестнерову башню, — местную тюрьму, содержались бродяги. Расстояние очень небольшим, Каспар прошёл громадным трудом, плача недомогая. Другой источник, наоборот, свидетельствует, задержанный довольно легко самочувствия преодолел ступенек башни, оказавшись, наконец, камере, сказал, такая комната. тюрьме Каспар оказался вместе одним задержанным, изнемогший юноша солому заснул мёртвым сном .

Результаты первого осмотра. Одежда. Письма

Geleitbrief.jpg (1515×1026):

«Его высокоблагородию, капитану кавалерии». Факсимилепервого письма, найденного при Каспаре

Согласно полицейской описи, момент появления участке Каспаре надета войлочная шляпа, сшитая городской , жёлтой шёлковой лентой тонкой полоской красной , внутри трудом различалось полустёршееся изображение Мюнхена. Вокруг обёрнут чёрный шёлковый . Кроме , рубашка грубой ткани пёстрый жилет, застиранный новый, также серая полотняная куртка крестьянского покроя. Более внимательный осмотр показал, куртка раньше фраком, подверглась неумелой переделке. Фалды отрезаны, среза залатаны, сохранился только отложной воротник. Серые брюки более тонкой мягкой материи, полотняной заплатой между , верховой , принадлежали, скорее всего, конюшему егерю. ногах неизвестного тяжёлые ботфорты, подбитые гвоздями, высоких каблуках, прикреплёнными внизу лошадиными подковами. Сапоги , носки отрезаны, пальцы торчали наружу.

В карманах Каспара обнаружен белый носовой платок красную клетку красными вышитыми инициалами . ., несколько ярких тряпок красного голубого цветов, карманных молитвенников, одном которых украшение короны, посыпанной золотым песком, , роговые чётки несколько записок католическими молитвами (подобные, выражению Фейербаха, Южной Германии весьма распространены среди богомольцев). некоторых отмечены адреса типографий Зальцбурге, Праге Бургхаузене. Содержание записок говорило себя: «Духовный », «Пылкая молитва, каковую следует повторять постоянно время божественных служб», «Молитва ангелу-хранителю» записка, озаглавленная «Искусство вернуть потерянное время впустую потраченные », данной ситуации казалось мрачной насмешкой.

В дальнейшем одежда Каспара уничтожена предлогом «ветхости», вызвало досаду Фейербаха, пытавшегося скудным следам восстановить происхождение найдёныша. Согласно сведениям, одежда юноши старой. переодет предполагаемым «опекуном» непосредственно перед первым появлением Каспара « » после длительного пребывания темнице. Судьба остальных предметов неизвестна, настоящего времени сохранились.

Maegdleinzettel.jpg (1276×1791):

Записка, якобы исходившая матери Каспара. Факсимиле

Кроме того, при Каспаре был конверт, содержащий два письма. В углу конверта были видны три полустёртыебуквы, которые можно было прочесть как G. I. R. либо как C. T. R. Письма были написаны с настоящими илиискусственными орфографическими ошибками в простонародной, возможно, несколько нарочитой манере. Первое из них гласило

Баварская граница. 1828 г.Его высокаблагародию капитану кавалерии!Я вам пасылаю мальчика который увиряет что хочет служить своему королю верой и правдой. 7 октибря 1812 года мне его передали а я сам бедный поденщик и своих детей десять душ, амне и на себя не хватает, ещё и работы много. Его мать мне его атдала чтобы я еговоспитал а где она есть я ни знаю и властям тут не стал сообщать, что мальчик у меня. Ясам себе падумал, что надо его вырастить как сына. Он у меня воспитан в християнской вереа с 1812 года я ему не пазволял из дому сделать не шагу, так что никто не знает, где егодержали, а сам он тоже ни знает ни что у миня за дом ни где он есть так что спрашивайтеего сколько хатите он вам все равно ничего не скажет. Четать и писать я его научил и онтеперь пишет прямо как я, ни отличишь а кагда его спросишь чего он для себя хочет, отвечает что хочет быть кавалеристом как его отец, а еще будь у него радители а их нету, стал бы ученым. Ему только рас покажи, он все сразу налету и схватит.Я с ним только добрался до ноймарской дороги, а отуда он дальше топал сам, я ему сказал, что когда он станет солдатом, я сразу явлюсь и отведу его домой, а если нет, я бы из-за негопопал в историю.Превасходный капитан, не мучте вы его вапросами, он все равно ни знает где я есть, я егоувез посреди ночи, и ему теперь дорогу домой низачто не найти. Ваш пакорный слуга, имя явам сваё не скажу, потому что не хочу чтобы меня за это взгрели.

У него при себе нет ни гроша, потому что у меня у самого в кармане пусто, так чтоесли ни хотите его себе взять, можете выпустить ему кишки или вздернуть у себя надкамином.

Приложенная к письму коротенькая записка, якобы от матери Каспара, гласила:

« ребенок крещён, её зовут Каспаром, вам же надо будит ему придумать фамилию ребенок вам отдается на воспитание его отец был кавалерист кагда ему будит симнадцать отправьте его в Нюрнберг в Шестой полк легкой кавалерии где служил его отец я же вас прошу его оставить у себя до симнадцати лет родился он тридцатого апреля в гаду 1812 я простая бедная девчонка мне кармить ребенка нечем а его отец умер. »
При том, что письмо было написано готическим шрифтом, а записка — простой латиницей, почерк в том и в другом случае был, похоже, одинаков.

Первые два месяца

Первую ночь Каспар провёл в тюремной камере в компании некоего бродяги, задержанного за пьяные бесчинства, чьё имя не сохранилось. Ему было поручено попробовать разговориться с соседом, однако тот вскоре убедился в полной бессмысленности подобных попыток и, назвав его «ослом», удовлетворился тем, что вместе со своим съел и принесённый Каспару завтрак, — найдёныш по-прежнему отказывался от всего, кроме чёрного хлеба и чистой воды.

Каспаром заинтересовался надзиратель городской тюрьмы Андреас Хильтель. Пожалев юношу, он избавил его от не слишком приятного общества бродяги и перевёл в небольшую комнату по соседству с апартаментами, в которых проживала его собственная семья. В двери комнаты было проделано потайное отверстие, позволявшее Хильтелю незаметно наблюдать за ничего не подозревающим Каспаром. Поднаторевший в разоблачении всевозможных хитростей заключённых, тюремщик желал сам убедиться, что перед ним не лгун и не притворщик. В скором времени он отбросил всякие сомнения. Наедине с собой Каспар вёл себя точно так же, как в присутствии посторонних — днём сидел спиной к стене, вытянув ноги на полу и глядя перед собой в пустоту, ночью — крепко спал. Хильтель стал приглашать Каспара к себе, и тот в скором времени сдружился с его детьми — одиннадцатилетним Юлиусом и трёхлетней Маргарет — и даже стал садиться за один стол с семьёй, по-прежнему упорно отказываясь от любой еды, кроме привычной для себя. Также он стал постепенно делать успехи в языке, легко и быстро усваивая новые для себя слова, в то время как выступающая нижняя челюсть, придававшая ему поначалу сходство с обезьяной, мало-помалу встала на место.

Anselm_von_Feuerbach.jpg (236×317):

Ансельм фон Фейербах, полицай-президент апелляционного суда в Ансбахе, одним из первых выдвинувший гипотезу о королевском происхождении Каспара
Позднее Хильтель вспоминал:

Всё его поведение было, можно сказать, чистым зеркалом детской невинности; в нём не было никакой фальши; что было у него на сердце, то он и говорил, насколько ему позволяли возможности речи. Несомненное доказательство его невинности и неумудренности он дал также при случае, когда я и моя жена первый раз его одевали и мыли; его поведение при этом было, как у ребёнка, совершенно естественным и без всякого стеснения.
— Hermann Pies. Kaspar Hauser — eine Dokumentation. — Ansbach, 1966. S. 24.

К этому тюремщик добавил, что Каспар был невероятно грязен, «словно бы не мылся с рождения», пыль и отмерший эпителий сходили с него пластами.

Примерно через две недели после появления Каспара в Нюрнберге о нём узнал доктор Даумер. Он пришёл в тюремный замок навестить найдёныша. Проникнувшись жалостью к юноше, который во многом ощущал себя потерянным среди праздных зевак, глазевших на него, Даумер твёрдо решил выхлопотать у городских властей разрешение взять найдёныша к себе, что ему удалось лишь 18 июля 1828 года.

Бургомистр Нюрнберга, Якоб Фридрих Биндер, услышал о странном найдёныше в тот же день или днём позже. Он попытался поговорить с юношей на допросе в городском магистрате, но, не добившись ничего нового («Каспар Хаузер, католик, хочет быть кавалеристом, как отец»), 28 мая 1828 года пригласил к нему доктора Проя, врача нюрнбергского городского суда, который должен был выяснить, больной это или обманщик. Вывод Проя был однозначен — речь идёт о единственном в своём роде, ещё не наблюдавшемся, особом случае. В своём заключении Прой делает вывод: «Этот человек не является ни сумасшедшим, ни тупоумным, но он явно был насильственно лишён всякого человеческого и общественного воспитания».

В течение нескольких следующих дней Биндер продолжал посещать найдёныша порой в одиночку, порой с друзьями, старательно и терпеливо выспрашивая у него о прошлой жизни, семье и месте пребывания. В конечном итоге, к 7 июля 1828 года ему удалось закончить свою «прокламацию» и затем опубликовать её 14 июля того же года. Этот документ является, по сути дела, первым, в котором Каспар сам рассказывает о себе. Кроме того, Биндер потребовал, чтобы ему предоставили оба письма, найденные при Каспаре, и после тщательного исследования объявил письмо «матери» фальшивкой. Для документа, написанного якобы 17 лет назад, бумага и чернила имели слишком свежий вид. Кроме того, почерк в обоих случаях был, по его мнению, одним и тем же, чернила использовались одинаковые. «Этот момент, — заключил Биндер, — вероломный и преступный их автор выпустил из вида»).

В скором времени Каспар стал знаменит. «Лесные дети» в это время были как раз модным и обсуждаемым феноменом, у всех на слуху ещё оставалась история Виктора, дикого мальчика из Аверона, умершего как раз в год появления Каспара. Новость распространилась мгновенно, дойдя до Нью-Йорка, Бостона и Филадельфии. Газеты перепечатывали репортажи друг у друга и наперебой гадали, кем может быть найдёныш на самом деле. К Каспару началось подлинное паломничество, люди шли буквально толпами, чтобы увидеть новое чудо. Кто-то удовлетворялся тем, что просто смотрел или обсуждал его с приятелями, кто-то пытался объясниться (словами или жестами), подспудно обучая Каспара новым для него навыкам и обычаям, принятым в человеческом обществе.

Бургомистр Биндер, взявшийся опекать Хаузера, не препятствовал посещениям многочисленных посетителей в расчёте на то, что кто-нибудь из них узнает его или сообщит о нём какие-либо подробности. Более того, к юноше был приставлен сержант, в чьи обязанности входило водить молодого человека по многолюдным местам: они бывали на площадях, в парках, в пивных и т. д. Множество врачей, юристов и учёных предлагали свои услуги и знания в разгадке тайны Каспара Хаузера, — так взволновала всю страну его судьба. Содержался Хаузер за счёт нюрнбергского муниципалитета и всё это время считался его баловнем.

Возможно, из-за газетной шумихи или неким иным способом новость о найдёныше дошла до Пауля Иоганна Ансельма Риттера фон Фейербаха, главного судьи апелляционного суда Ансбаха, прославившегося тем, что он в законодательном порядке запретил в Баварии применение пыток. 15 июля, сразу после выхода из печати «Прокламации» Биндера, Фейербах направил бургомистру резкий протест, требуя немедленно изъять этот материал из печати, так как он может спугнуть преступника и заставить его принять меры, чтобы замести следы[комм. 8]. По его мнению, для выяснения всех обстоятельств дела требовалось провести правильное расследование и все материалы немедленно передать в суд более высокой инстанции. Нюрнберг ответил немедленно, извинившись за свою неосторожность. По заверениям Биндера, «Прокламацию» успели опубликовать только две местные газеты, и процесс был остановлен в самом начале. Но, несмотря на все усилия, распространение сенсации остановить не удалось. В следующем году только в немецкоязычных газетах (Германского союза и Австрии) появилось 25 статей, посвящённых Каспару, всего же за первые три года из печати вышло около 70 книг и брошюр о «нюрнбергском найдёныше».

11 июля фон Фейербах вместе с несколькими друзьями посетил Каспара. Он также пришёл к выводу, что тот не является ни сумасшедшим, ни обманщиком, но ребёнком, которому нужны семья и дом. Бесконечные толпы посетителей стимулировали интерес Каспара ко всему окружающему и постоянно доставляли ему новые сведения об окружающем мире, но в то же время подвергали его нервную систему серьёзному испытанию. Как заключил фон Фейербах, далее это продолжаться не может, и если Каспара не избавить от назойливого любопытства, он «погибнет от нервной лихорадки или превратится в слабоумного». Опасения эти вскоре сбылись — несколькими днями позднее Каспар опасно заболел, и лечивший его доктор Остерхаузен заключил, что речь идёт о нервной лихорадке, вызванной переизбытком новых впечатлений.

Физическое состояние

330px-Hiltel

Тюремный надзиратель Хильтельс женой
Судя по документам той эпохи, Каспар в момент своего первого появления был юношей около 1,5 м роста, пропорционально сложенным, широким в плечах. Зубы мудрости появились у него лишь три года спустя, что с уверенностью позволило определить его возраст как 16—17 лет. Мягкие волосы светло-каштанового цвета вились крупными кольцами, цвет лица был бледным, но это не придавало юноше болезненного вида. Кисти рук маленькие, изящные, мягкие и слабые, ступни, по всей видимости, не знавшие обуви, также были маленькими, подошва мягкой как у младенца, в момент его прихода в полицейский участок сплошь покрытая волдырями от тесной обуви. На обеих руках следы прививок от оспы, на правой возле локтя — след недавнего удара палкой.

Когда Каспар плакал, его лицо искажалось гримасой, когда был доволен, улыбался словно младенец. Большие голубые глаза были яркими и живыми, но вначале совершенно лишёнными выражения. Также, словно младенец, он почти не мог пользоваться руками, в обычном положении держа пальцы растопыренными в разные стороны, соединив большой палец с указательным в кольцо. При необходимости взять какой-нибудь предмет он действовал всей рукой. Что касается ходьбы, то двигался он с огромным трудом, покачиваясь и сразу же делая следующий шаг, чтобы избежать падения. Малейшее препятствие немедленно заставляло его спотыкаться и падать. Подниматься и спускаться по лестнице он долгое время не мог без посторонней помощи. Во время медицинского осмотра Каспар неожиданно от слабости уселся на пол, вытянув ноги, оставаясь в таком положении до конца, находясь в апатичном состоянии, безучастный к вопросам и к угрозам.

Доктор Прой в своём врачебном заключении опирается на объективные данные. Здесь следует упомянуть существенный феномен, связанный с коленями. Прой описывает его так: «Оба колена имеют своеобразное строение. Головки суставов голени и бедра сильно отступают назад, в то время как в передней своей части сильно искривлены, и заметно опускаются вместе с коленной чашечкой; поэтому, когда Хаузер садится на плоскую поверхность, его ноги лежат так, что через подколенную ямку едва ли можно просунуть лист бумаги, в то время как у других людей легко проходит сжатый кулак. Это наблюдение особенно важно потому, что оно подтверждает дальнейшие рассказы Каспара Хаузера о его заключении. Кроме того, можно таким способом ещё раз определить момент его заключения в нижеописанную клетку, в которой он мог только сидеть. Ясно, что только у маленького ребёнка, кости которого ещё гибкие, может быть вызвано многолетним сидением такое неправильное строение».

Желудок Каспара не был приспособлен к иной пище и питью, чем вода и чёрный хлеб, запах любой другой пищи (за исключением запаха укропа, тмина и аниса) вызывал у него отвращение. Попытка подмешать к воде пару капель вина или кофе кончалась тем, что у Каспара начиналась рвота, на теле выступал обильный пот, и ещё какое-то время он мучился головной болью. Попытка однажды поднести ему спирта под видом воды кончилась тем, что от одного запаха найдёныш потерял сознание и пробил бы головой стеклянную дверь, не подхвати его на руки один из свидетелей происшествия. Молоко, кипячёное или сырое, равно вызывало у него тяжёлое расстройство пищеварения. Однажды к хлебу добавили крохотный кусочек мяса, но Каспар немедленно определил его по запаху и есть отказался. Когда же его вынудили это сделать, он тяжело заболел. Такое же отвращение вызывал у него запах розы, резкий звук мог привести к конвульсиям, яркий свет слепил и заставлял моргать. Время от времени найдёныш имел обыкновение застывать, глядя в пустоту, и не реагировал ни на какие внешние раздражители.

Все медицинские наблюдения Прой ещё раз обобщил в более позднем подробном врачебном заключении. Он приходит к выводу, что «Каспар Хаузер действительно с раннего детства был удалён из человеческого общества и помещён в такое место, куда не проникал дневной свет, и в этом состоянии он оставался до того момента, когда однажды, словно с небес, появился среди нас. И этим анатомически-физиологически доказано, что Каспар Хаузер не обманщик».

Фон Фейербах, впервые увидевший Каспара 11 июля 1828 года, вспоминал, что лицо у юноши было асимметричным, левая сторона казалась сведённой судорогой и часто дёргалась от тика, причём этот же тик распространялся на всю левую половину тела. В особенности конвульсивным движениям была подвержена левая рука. В дальнейшем, впрочем, эта особенность также исчезла без следа.

Необычная судьба Каспара Хаузера, установленная изысканиями Биндера и закреплённая авторитетным заключением Проя, стала источником всевозможных предположений: строились гипотезы о том, что Каспар мог родиться в результате незаконной связи, что он сын духовного лица или знатной дамы; считали его жертвой какой-нибудь интриги из-за наследства.

Продолжение  следует

поделиться