Когда впервые видишь эти портреты, которым без малого две тысячи лет, кажется, что столкнулся с настоящим чудом. Как это? за 5 веков до византийских ликов? за 10 веков до романского искусства? за 15 веков до Возрождения? Они же совсем живые!

Открытие

В 1880-х годах грабители древнеегипетских могил нашли близ оазиса Эль-Фаюм необычные портреты на деревянных досках, с поразительной достоверностью передававшие черты умерших людей. Каждый был вставлен в покровную ткань мумии на место лица, а под бинтами лежала табличка с указанием имени человека, его возраста и занятий. Расхитители вырвали портреты, таблички же были ими брошены и почти все погибли.

Предприимчивый венский антиквар Теодор Граф приобрел часть найденных досок у египетских перекупщиков и в 1887 году показал их на выставках в Берлине, Мюнхене, Париже, Брюсселе, Лондоне и Нью-Йорке. Так мир узнал о портретах, получивших название фаюмских. Впоследствии похожие живописные работы стали находить и в других районах Египта, но первое название стало собирательным, и все портреты продолжают называть по имени далекого оазиса на границе ливийской пустыни.

Несколько портретов из коллекции Теодора Графа находятся в Венском музее истории искусств. Вот один из них, изображающий смуглого мужчину с вьющимися волосами и пронзительным взглядом:

Мужской портрет. Фаюм, Египет, 161-192 гг. н.э. Музей истории искусств, Вена
DSC_5922-1_resize.jpg

В том же 1887 году в Хаваре, на южной оконечности Фаюмского оазиса, работала экспедиция английского археолога Флиндерса Питри. Ему удалось обнаружить еще 80 портретов, некоторые из которых можно смело отнести к шедеврам мировой живописи, настолько они выразительны:

Женщина в красной тунике. Хавара, Египет, 110-130 гг. н.э. Национальный музей Шотландии, Эдинбург

Следует сказать, что фаюмские портреты, найденные в конце XIX века, не были первыми египетскими погребальными образами, ставшими известными в Европе. В далеком 1615 году итальянский путешественник Пьетро делла Валле привез из Египта три мумии, две из которых были с портретами. Затем в 1820-е годы через Генри Солта, британского консула в Каире, в Европу попали еще несколько портретов, один из которых был приобретен Лувром:

Женский портрет. Фивы, Египет, 2я половина II в.н.э. Лувр, Париж

Этот портрет находился в зале египетских древностей Лувра с 1826 года, все посетители его видели, но… мало кто замечал. Понадобился перелом в изобразительном искусстве последней трети XIX века, появление новых живописных течений, в особенности импрессионизма, чтобы сознание современников оказалось готово к принятию фаюмских портретов не как забавного курьеза, но как явления мировой культуры.

Одной из важных точек в этом процессе стало открытие Ричардом фон Кауфманом так называемой Могилы Алины. Это произошло в 1892 году в Хаваре. В небольшой гробнице археолог обнаружил восемь мумий, три из которых – женщина и два ребенка – были с портретами. Из греческой надписи стало известно, что женщину звали Алиной и скончалась она в возрасте 35 лет. Реалистичность этого портрета поражает, а техника исполнения такова, что не зная даты создания, его вполне можно было бы отнести к XIX веку.

Портрет Алины. Хавара, Египет, 24 г.н.э. Египетский музей, Берлин

Откуда мы?

К настоящему времени известна уже почти тысяча фаюмских портретов, треть из которых найдена в окрестностях Эль-Фаюма, а остальные обнаружены в других районах Египта. Все они датируются I-III веками нашей эры. Как создавались эти необычные изображения? Почему именно в Египте? Почему в начале нашей эры? Короткий ответ состоит всего из нескольких слов: так совпало. Три культурных источника соединились вместе и образовали новый поток.

1. Греческие корни

В IV веке до нашей эры Египет был завоеван Алексанром Македонским. После его смерти царем Египта стал ближайший друг Александра Птолемей, потомки которого правили страной более трех веков. При Птолемеях Египет вновь обрел утраченное ранее могущество, при этом правящий класс во многом стал греческим, а эллинизм широко распространился по всей стране. Как раз в это время греческая живопись достигла своего расцвета: объем научились передавать светотенью, использовались линейная и воздушная перспективы, развивалась колористика. Поэтому с определенностью можно сказать, что изобразительная традиция фаюмских портретов имеет греческие корни.

К сожалению, эллинистическая живопись до нас не дошла. Все знают греческую скульптуру, но ни картин, ни портретов греческих художников не сохранилось. Все что мы знаем об этом искусстве – это описания историков и римские копии отдельных работ. Одним из самых знаменитых греческих художников был современник Александра Македонского Аппелес, он первым начал рисовать портреты и ему единственному царь доверял рисовать себя. До нас дошла римская фреска, которую считают копией одной из работ Аппелеса, представляющей гетеру Фрину в образе Афродиты:

Афродита Анадиомена, I в.н.э. Дом Венеры, Помпеи

О другом известном греческом портрете мы также можем судить лишь по римской копии, “законсервированной” в Помпеях пеплом Везувия во время извежения 79 г.н.э. Эта мозаика изображает битву Александра Македонского с персидским царем Дарием, она считается копией картины греческого мастера Филоксена, жившего в IV до.н.э. (существует, впрочем, мнение, что автором картины был Аппелес).

Александр Македонский. Фрагмент мозаики из Помпей, I в.н.э. Национальный археологический музей, Неаполь

Главной техникой, которая пришла в Египет из Греции и использовалась в фаюмских портретах, была энкаустика – живопись окрашенным воском. Работа выполнялась расплавленными восковыми красками с использованием не только кистей, но и лопаточек и даже резцов. Исправления были практически невозможны, все в картине должно быть сделано правильно с первого раза. Писали чаще всего на дереве, реже на ткани. Считается, что энкаустика была изобретена еще в древней Греции, откуда распространилась по всему античному миру, но первыми дошедшими до нас образцами стали именно фаюмские портреты.

2. Римское влияние

Греческий портрет всегда был условным и идеализированным. В классической Греции индивидуальность в изображениях реальных людей никогда на подчеркивалась, и даже напротив – воспрещалась, чтобы в гражданах не развивалось тщеславие. Герои прославляли не себя, а свои города-государства, знаменитые атлеты представлялись идеальными статуями. Реалистическое направление развилось лишь в эллинистический период после походов Александра. Но и тогда в основе портрета оставалось не лицо, а вся фигура, “человек вообще”, изображаемый в полный рост.

Древнеримская традиция была иной. Здесь развитие портрета было связано с усилением интереса к конкретной личности со всеми ее особенностями. В основу римского портрета (прежде всего скульптурного) была положена тщательная натуралистическая передача индивидуальных черт персонажа. Римляне верили в себя и считали человека достойным уважения в том виде, какой он есть, без приукрашивания и сокрытия физических недостатков. От скульптурных изображений в полный рост они перешли к бюстам, поскольку по представлениям кельтского и италийского мира жизненность и личность сосредоточены в голове, и достаточно изобразить только ее, чтобы выразить всего человека.

Терентиус Нео и его жена. Фреска из Помпей, 55-79 гг. н.э. Национальный археологический музей, Неаполь

Древнеримская портретная живопись, переняв у греческих мастеров передачу объема и композиционные приемы, внесла в их систему новые черты. Это прежде всего персонификация, внимание к чертам лица, обогащение колорита, свободная манера, сохраняющая характер эскизного наброска. Эти особенности хорошо видны и в фаюмских портретах. Неслучайно они появились на рубеже нашей эры, поскольку именно в это время эллинистический Египет был завоеван Римом (30 г. до н.э) и превратился в одну из провинций Римской империи. Правящая верхушка Египта постепенно становилась римской, а культура метрополии, включающая и живописные стили, начала господствовать и в ее провинции.

3. Египетские традиции

При всех своих эллинистических и римских чертах, фаюмские портреты все же остаются глубоко египетскими по своему духу, поскольку это прежде всего портреты погребальные.

Культ мертвых существовал в Египте с глубокой древности. Одна из его основ – это понятие о бессмертной душе-двойнике человека, которая живет в загробном мире, но может возвращаться в захороненное тело. И очень важно, чтобы душа свое тело узнала. Для этого умерших мумифицировали и сохраняли, для этого мумии снабжали спрятанными табличками с именами, для этого же использовались погребальные маски и портреты.

“Запасная голова”. Египет, 2609-2584 гг. до н.э. Венский музей истории искусств

Это одно из самых старых портретных изображений человека. Во времена Хеопса такие головы клали в гробницу невдалеке от мумии хозяина, чтобы душа могла вернуться в нее в случае повреждения мумии или, возможно, чтобы узнать “свое” тело. Более поздние погребальные египетские маски не только несли в себе черты реального человека, но и являлись образом его души и астрального духа. Поэтому они имели идеализированные черты, являясь как бы лицами вечности.

Погребальная маска, Египет, 1400-1300 гг. до н.э. Лувр, Париж

По верованиям египтян, часть души человека, называемая Ка, после смерти должна была видеть погребенные вместе с телом любимые домашние вещи, жертвоприношения, еду и питье, чтобы “пользоваться” всем этим в загробной жизни. Другая часть души, Ба, путешествовавшая по загробному миру, покидала тело через рот, а возвращалась через глаза. Для этого на саркофаге или на стене гробницы обязательно делали изображение покойного с открытыми глазами (страшной местью было замазать глаза на таком образе…). Поэтому далеко не случайно, что глаза на фаюмских портретах так проработаны и подчеркнуто выделены. Это не желание приукрасить человека, а необходимая черта ритуала, без которой портрет на мог бы выполнять свои основные функции. И также неслучайно, что глаза на этих изображениях смотрят не на зрителя, а сквозь него – это взгляды в вечность, в иной мир.

Портрет мужчины. Антинополь, Египет, 190-230 гг. н.э. Лувр, Париж

Фаюмские портреты захоранивались вместе с мумией изображаемого ими человека. Это по-видимому и стало главным фактором, позволившим нам любоваться этими творениями через много веков после их создания. Сухой климат Египта и стабильная атмосфера закрытых гробниц сохранили нежную восковую живопись, не дали разрушится ее деревянным и тканым основам.

Кто мы?

Удивительно, но фаюмский портрет, похоже, не связан с какой-либо конкретной категорией населения. Этническое, социальное и даже религиозное происхождение персонажей очень разнообразно: тут есть египетские жрецы, иудеи и христиане (несмотря на протесты, египетские христиане бальзамировали своих покойников), высокопоставленные римские чиновники и освобожденные рабы, спортсмены и военные герои, эфиопы и сомалийцы… Однако было бы неверно верить в своеобразное “обращение” этих людей в египетскую религию. Скорее можно говорить о принятии ими определенных идей, которые происходили из египетских погребальных обрядов, и следовании традициям страны проживания.

Портрет женщины, называемой “Европейка”. Антинополь, Египет, II в.н.э. Лувр, Париж

Скорее всего эта женщина была достаточно богатой римлянкой. Она одета в фиолетовую тунику и желтый плащ, который крепится круглой брошью с большим изумрудом. Ее уши украшены серьгами, каждая из которых состоит из темного камня, вставленного между двумя крупными жемчужинами. Под золотым листом, нанесенным на шею, лабораторный анализ выявил жемчужное ожерелье. Сияние золота, напоминающее солнечный свет, сделало для египтян этот металл символом бессмертия. Поэтому золотые листки или вставки часто использовали для погребальных портретов, покрывая ими фон вокруг головы, рамку вокруг портрета или, как здесь, часть одежды.

Фаюмские портреты писались с живых людей, причем делалось это когда человек был в достаточно молодом возрасте, можно сказать в расцвете своих сил. После этого портрет мог многие годы находится в доме хозяина. Археолог Питри находил в домах рамки для портретов и портреты с подвесами. После смерти человека изображение вкладывалось в бинты мумии, часто на него наносили через трафарет золотой венок – типичный погребальный атрибут греков.

Портрет юноши. Египет, первая половина II в.н.э. ГМИИ им.Пушкина, Москва

По видимому, исключением из правила письма портретов с живой натуры, были детские образы. Многие из них создавали уже после смерти ребенка…

Портрет мальчика. Антинополь, Египет, конец II – начало III века н.э. Лувр, Париж

Некоторые фаюмские портреты имеют достаточно точную датировку. Помимо научных способов, время их исполнения помогли установить прически. Мода в римском обществе играла большую роль. Эпоха правления каждого императора отмечалась своим стилем. Мужчины подстраивались под императора, а императрица или другая представительница императорского дома изобретала особую, только ей свойственную прическу, которую копировали женщины. Образцы новых причесок привозили в Египет в виде моделей-головок.

Например, мужской портрет из венского Музея истории искусств датирован временем правления Марка Аврелия. Сравните его с бюстом императора:

А вот портрет молодой женщины, скромная прическа которой достаточно типична для периода правления императора Адриана (117-138 н.э.):

Женский портрет. Антинополь, Египет, II в.н.э. Лувр, Париж

Этот портрет не отделяли от мумии, в которую он вставлен. Рентгенологический анализ показал, что покойная была сорокалетней женщиной, а не молодой как на портрете, т.е. датой создания мумии является примерно середина II века.

Женская мумия с портретом. Антинополь, Египет, II в.н.э. Лувр, Париж

Мумия эта лежит за стеклом витрины Лувра так, что ее очень трудно сфотографировать вместе с “лицом”, поэтому снимок ее в полный рост я привожу с сайта музея. По-видимому для этого мумию вынимали из витрины

Женская мумия с портретом. Антинополь, Египет, II в.н.э. Лувр, Париж

На груди женщины видна греческая надпись ΕΥΨΥΧΙ ΕΥΔΑΙΜΟΝΙ, написанная черными чернилами. Трактовки ее разнятся, одни авторы читают надпись как “Прощай, будь счастлива”, другие считают второе слово (“Эвдаймон”) именем умершей. Мне кажется, что первая версия более правдоподобна, поскольку в египетской традиции раскрытие имени усопшего считалось недопустимым – ведь зная его недруги могли навредить бессмертному Ка человека.

На портретной доске, впелёнутой в бинты, видны косые следы от пилы над плечами женщины рядом с ее шеей. Это характерная деталь для работ из Антинополя: здешние портреты, как и в других местах, писались на прямоугольных досках, но перед пеленанием их верхнюю часть подрезали с боков, чтобы доска лучше вписывалась в форму мумии.

Еще один портрет из этого региона, также подрезанный на уровне плеч:

Портрет молодой женщины. Антинополь, Египет, 130-150 н.э. Лувр, Париж

Художник умело использовал плотность воска, укладывая его в штрихи, которые следуют за формой лица, кривыми бровей. Эта же техника хорошо видна и на портрете Европейки, где восковые мазки еще более тонкие и выпуклые. Интересно, что на том портрете ресницы не прорисованы, а прорезаны: в нужных местах воск соскоблен острым инструментом до нижнего слоя черного грунта.

Портрет жреца. Хавара, Египет, 140-160 гг. н.э. Британский музей, Лондон

Этот образ был найден Флиндерсом Питри при раскопках в Хаваре. На нем изображен жрец культа бога Сераписа, чьей отличительной особенностью была диадема с семиконечной звездой – символом семи небесных тел. Серапис был эллинистическим богом изобилия, подземного царства и загробной жизни. Его обычно изображали как греческого бога, но с египетским атрибутами.

Портрет Аммониоса, Египет, III в.н.э. Лувр, Париж

Этот портрет написан не на доске, а на ткани, являющейся частью погребального савана. Он интересен своими деталями. В одной руке молодой человек держит богатый кубок с вином, в другой – “венок Озириса”, гирлянду цветов, символизирующую его очищение от грехов. Слева от шеи нарисован желтый знак Анкх – символ жизни, а справа – маленькая статуя божества, скорее всего Озириса. В углу ворота белой туники видны две маленькие фиолетовые линии, которые характеризуют точность работы художника: на многих туниках, найденных в египетских гробницах, места соединения ткани у ворота стягивались несколькими стежками красной, синей или пурпурной шерсти.

Куда мы идем?

К III веку н.э. энкаустика при написании фаюмских портретов постепенно начинает заменяться темперой, где в качестве связующего вещества красок используется не воск, а яичный желток и вода. Но изменения происходят не только в технике письма, но и в самом стиле изображений: их телесная реалистичность словно начинает угасать, объёмность форм сменяется плоскостной декоративностью.

Портрет молодой женщины. Мемфис, Египет, 2я половина II века н.э. Лувр, Париж

Происходит отказ от идеалов античного реализма, художники все больше предпочитают схематические и символические изображения. По-видимому, многие портреты уже не писались с натуры. В поздних фаюмских портретах усиливается условность в трактовке лица и одежды, возрастает роль силуэтности.

Женский портрет. Фивы, Египет, III в.н.э. Лувр, Париж

Таким тенденциям находят достаточно разные объяснение. Одни авторы полагают, что погребальные портреты ставятся на поток, становятся скорее ремеслом и лубком, чем искусством. Другие считают, что с развитием религиозных представлений на первый план выходит не художественный образ, а богословская идея, все больше сближающая новый стиль с иконописью. Иногда фаюмские портреты даже называют “иконами до иконописи” – ведь древние художники стремились изобразить не просто внешний облик умершего, но его вечную душу.

Портрет мужчины. Фивы, Египет, середина III в.н.э. Лувр, Париж

Так или иначе, но закономерность не случайна: в тогдашнем мире происходил огромный исторический перелом. Римская империя постепенно рушилась под натиском варваров, центр духовности и силы перемещался с запада на восток, а христианство становилось наиболее распространенной религией.

В 313 году император Константин признал христианство государственной религией империи, а в 395 году Египет стал частью Византии. С этого времени и на долгие столетия живопись входит в двумерный мир. Кто-то называет это потерей третьего измерения, кто-то – обретением четвертого, в котором картина обладает божественными качествами того, кого она представляет. Фаюмские же портреты постепенно исчезают, поскольку христианство прекращает египетскую практику бальзамирования тел, а техника энкаустики забывается.

Так куда же они шли?

Дарий III, фрагмент копии греческой картины IV в. до н.э.
Портрет Алины, Фаюм I в.н.э.
Женский портрет, Фаюм, III-IV в.н.э.

Можно только догадываться, каких высот достигало греческое и римское изобразительное искусство. Скорее всего, фаюмские портреты – это не расцвет древней живописи, а ее закат – последнее дыхание уходящей античности перед началом ее вечной жизни.

Или может так?

Портрет жреца, Фаюм, II в.н.э.
Христос Пантократор, Константинополь, VI в.н.э.

Фаюмский портрет – предтеча и во многом источник византийской культуры. Это лики, которые перешагнули порог вечности и стали символами как поиска Бога, так и воссоединения с ним. Взгляд их огромных глаз, устремленный сквозь зрителя, познал нечто недоступное живым и передал это всему христианскому искусству.

Или…

Женщина в красной тунике. Фаюм, II в.
Кес ван Донген, Портрет блондинки, XX в.

…фаюмский портрет – это древний импрессионизм, в котором проявилась передача художниками своих мгновенных впечатлений. Начало импровизационных техник, развитие культуры мазка, системы добавочных тонов и красочных лессировок, повлиявшее на живопись XX века.

А может быть, не нужно никаких теорий, а достаточно оглянуться по сторонам и увидеть ожившие портреты рядом с нами?

Женский портрет, Фаюм, II в.н.э
Незнакомка из музея Орсэ, 2016 г.

Взгляд этой девушки, скользнувший мимо меня в бесконечность, явился тем толчком, который привел к появлению этой записи…


поделиться