По сути было просто, чудо –
Безумная игра в “провал”.
Эскиз, рожденный ниоткуда –
Он тут же в клочья разрывал.- Скорее, прячьте, чтобы склеить,
Оставить на века шедевр!
/Великий Врубель снова бредит
И кистью усмиряет гнев./

“Жемчужина” манит спиралью –
Бездонностью морских глубин.
Углём наброски мирозданья…
Вдруг, в них увидел чудных Нимф…

Услышав шумы океана
Из бездны царства Нептуна,
Качает колыбель нирваны
Их в перламутрах полотна.

Всю суть природа объясняет
Там, за пределом бытия,
А совершенство – искушает,
Искусством шифры все храня.

Нам не понять его терзаний,
Цветов космических фантом,
Взлетать и быть почти на грани,
Реальность путая со сном.

К картине М. А. Врубеля Жемчужина

Ирина Крупинских

Сохранилось предание, что Максимилиан Волошин принес в подарок Врубелю створку огромной необыкновенной раковины с особенной внутренней поверхностью, покрытой слоящимся сияющим перламутром. Раковина была рождена в море и отражала его причудливый лик, его волшебную бездонность. Напоминающая о зыби морской, раковина будила в воображении Врубеля звучания морской стихии, звуки моря, которые он так любил слушать в операх Римского-Корсакова. Перламутровая поверхность раковины и вся она связывалась в воображении со сказочными существами, которые воспел композитор.

    “Врубель мало выезжал теперь; мало видел кого; отвернулся от обихода и увидал красоту жизни; возлюбил ее и дал «Жемчужину», ценнейшую. Незначительный другим обломок природы рассказывает ему чудесную сказку красок и линий за пределами «что» и «как».

    Не пропустим, как делал Врубель «Жемчужину». Ведь это именно так, как нужно: так, как мало кто теперь делает. Среди быстрых примеров нашего безверия и веры, среди кратчайших симпатий и отречений, среди поражающего колебания, среди позорного снобизма, на спокойной улице за скромным столом, недели и месяцы облюбовывает Врубель жемчужную ракушку. В этой работе ищет он природу. Природу, далекую от жизни людей, где и сами людские фигуры тоже делаются волшебными и неблизкими нам. Нет теплоты близости в дальнем сиянии, но много заманчивости, много новых путей – того, что тоже нам нужно. Этой заманчивости полна и «Жемчужина». Более чем когда-либо в ней подошел Врубель к природе в тончайшей передаче ее и все-таки не удалился от своего обычного волшебства…

    «Если хотя одну часть вещи сделать с натуры, это должно освежить всю работу, поднять ее уровень, приблизить к гармонии природы». В таком слове звучит коренное умение пользоваться природой. Врубель красиво говорит о природе; полутон березовой рощи с рефлексами белых стволов; тень кружев и шелка женских уборов; фейерверк бабочек; мерцанье аквариума, характер паутины кружев, про все это нужно послушать Врубеля художникам. Он бы мог подвинуть нашу молодежь, ибо часто мы перестаем выхватывать красивое, отрезать его от ненужного. Врубель мог бы поучить, как надо искать вещь; как можно портить работу свою, чтобы затем поднять ее на высоту, еще большую. В работах Врубеля, в подъемах и падениях есть нерв высокого порядка, далекий от самодовольного мастерства или от беспутных хватаний за что попало. Не поражающее, а завлекающее есть в работах Врубеля – верный признак их жизнеспособности на долгое время. Подобно очень немногим, шедшим только своей дорогой, в вещах Врубеля есть особый путь, подсказанный только природой. Эта большая дорога полна спусков и всходов. Врубель идет ею. Нам нужны такие художники.” (Н.К. Рерих) http://www.centre.smr.ru/win/pics/pic0163/p0163.htm

Врубель "Жемчужина" - Лавка древностей:

М.А. Врубель. Жемчужина, 1904.

Vrubel "Pearl"

Блеск металла и особенно переливы цветов драгоценных камней всегда привлекали внимание Врубеля. Металл он мог наблюдать где угодно, а драгоценные камни — в ссудной кассе Розмитальского и Дахновича, куда часто приносил в заклад что-нибудь из своих вещей. С хозяевами этого заведения он скоро познакомился лично и написал превосходный портрет дочери Дахновича — “Девочка на фоне восточного ковра”, которая нарядилась в кем-то заложенный восточный женский костюм. Ковер тоже был оставлен в заклад. Вот в этой ссудной кассе Врубель мог не только рассматривать через стекло витрины различные драгоценные камни, заложенные ювелирами, но брать их кучкой в пригоршню и пересыпать из одной ладони в другую, любуясь неожиданными красочными сочетаниями. Это доставляло ему огромное удовольствие — пленяла ни с чем не сравнимая чистота и яркость тонов.

Материальная ценность камней не играла здесь никакой роли. С таким же интересом Врубель пересыпал из одной ладони в другую искусственные камни, которыми моя сестра обшивала кокошник для маскарадного русского костюма.

“Детали врубелевских композиций, — писал в своей монографии профессор А. П. Иванов, — по краскам и очертаниям носят странное сходство то с кристаллами разноцветных камней, то с многогранными зернами таинственно рдеющих гемм, то с причудливо круглящимися образованиями самородных камней”.

Автору монографии не показалось бы странным такое сходство, если бы он знал о том, как подолгу изучал Михаил Александрович игру настоящих и даже фальшивых камней.

Красочные сочетания в природе, в драгоценных камнях, коврах и старинных материях всегда привлекали внимание Врубеля и пробуждали в нем желание их написать.

Н. A. ПPAХOB. МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ ВРУБЕЛЬ

[Николай Адрианович Прахов (1873 — 1957) — искусствовед и художник]
поделиться