Январский день. На берегах Невы
Несётся ветер, разрушеньем вея.
Где Олечка Судейкина, увы,
Ахматова, Паллада, Саломея.
Все, кто блистал в тринадцатом году
— Лишь призраки на петербургском льду.
Вновь соловьи засвищут в тополях,
И на закате, в Павловске иль Царском,
Пройдёт другая дама в соболях,
Другой влюблённый в ментике гусарском.
Но Всеволода Князева они
Не вспомнят в дорогой ему тени.
Ни Олечки Судейкиной не вспомнят,
— Ни черную ахматовскую шаль,
Ни с мебелью ампирной низких комнат
— Всего того, что нам смертельно жаль.
Георгий Иванов, 1931 год

Ольга Афанасьевна Глебова-Судейкина(1885-1945) – знаковая фигура Серебряного века, актриса, балерина, поэтесса – переводчик, декламатор, художник по фарфору, скульптор. По словам А.А. Ахматовой, Глебова-Судейкина была одним из наиболее ярких символов своего времени, подругой и музой многих поэтов-современников.

«Мне кажется, её любят все, кто её знает: это совершенно исключительная женщина».
И. Северянин

«Дивные золотые косы, как у Мелизанды, или как у la fille aux cheveux de lin Дебюсси, громадные серо-зеленые глаза, искрящиеся как опалы; фарфоровые плечи и «Дианы грудь», подчас не скрытая сильно декольтированным корсажем; чарующая улыбка, летучий, легкий смех, летучие, легкие движения, – кто она? Бабочка? Коломбина? Или фея кукол, фея кукольного царства, озаренного вспышками бенгальских огней, где все – веселье и радость, где всегда праздник».
А. Лурье

Фея декаданса – Ольга Глебова-Судейкина обладала многими талантами. Она – порождение серебряного века до кончиков своих пышных, воспетых художниками волос цвета шампанского; воплощение грации и женственности, муза с русалочьими глазами, «петербургская кукла», ловко и дерзко жонглирующая артистическими образами. Она, словно призрачная фея, соткана из туманов Петербурга; и этот город ей суждено было познать полностью, со всем его непритягательным нутром и изысканным фасадом: её жизнь началась в трущобах Достоевского, а расцвела в фешенебельных салонах Северной столицы. И тем не менее петербургский трагическо-романтический флёр навсегда наложил на неё свой отпечаток. Эта женщина – дитя модерна, райская птичка, полубогиня, словно сошедшая с полотен Альфонса Мухи. И даже если отвлечься от восторженных эпитетов, то личность Ольги Глебовой-Судейкиной действительно не умещается в рамки какого-то одного определения. Кем она была? Актрисой, балериной, переводчицей «проклятых поэтов», автором кукол, художницей по фарфору и даже… манекенщицей, демонстрировавшей дорогие костюмы самых модных столичных ателье. Говорят, что даже из любого обыденного действия она могла сделать настоящий праздник – как будто бы касалась предметов волшебной палочкой: сварить ли из обломка шоколадки мусс, или найти старой чашке применение, раскрасив её яркими цветами, — всё удавалось ей с равным успехом.
Ольгой Глебовой-Судейкиной не просто восхищались мужчины: они в буквальном смысле сходили по ней с ума.

В 1910-е годы в столичной богемной среде царили «петербургские красавицы» — несколько невероятных женщин, не всегда безупречно красивых, но всегда необыкновенно обаятельных, умных и талантливых. Их имена, неразрывно связанные с культурной атмосферой тех лет, стали настоящими символами эпохи. Анна Горенко-Ахматова, Паллада Богданова-Бельская, Саломея Гальперн покоряли, восхищали и вдохновляли. Но даже среди них выделялась – красотой, многообразием талантов, женским обаянием,— Олечка Глебова, по мужу Судейкина.
Она родилась в 1885 году. Талантливая актриса, которой были подвластны любые роли, талантливая танцовщица и декламаторша, Ольга Глебова всегда была окружена восхищенными поклонниками. У нее было классически правильное лицо с фарфоровой кожей, огромные серые глаза, в глубине которых сияло, по выражению одного из современников, «священное спокойствие», роскошные светло-золотистые волосы, грациозное тело танцовщицы, безупречный вкус, многогранные таланты. При этом она имела светлый, легкомысленный характер. В то время в богемной среде, душой которой была Олечка, было принято «жить для искусства» — то есть вся жизнь строилась как произведение искусства; шекспировская фраза «весь мир – театр, и люди в нем – актеры» принималась как буквальное руководство к действию. И Ольге это было ближе всех – ее жизнь, тесно связанная с театром, сама стала театральным представлением. Прославившись исполнением ролей Путаницы в пьесе Ю. Беляева и Коломбины в театральном дивертисменте, поставленным для нее в кабаре «Бродячая собака», Ольга с удовольствием продолжала играть эти роли и в жизни.

У ног петербургской Коломбины было немало известных людей, вынужденных играть роль Пьеро. В нее были безнадежно влюблены издатель Алексей Суворин, поэты Велимир Хлебников и Федор Сологуб, ей писали стихи Георгий Иванов, Александр Блок, Игорь Северянин, Михаил Кузмин и Анна Ахматова, ставшая ее ближайшей подругой. Однако сердце Ольги было занято. Ещё в 1906 году она познакомилась с модным художником Сергеем Судейкиным, гламурным эстетом, любителем блеска и эпатажа. Красивый, элегантный Сергей пользовался репутацией безнравственного сердцееда; но в Олечку он влюбился по-настоящему.

В декабре Ольга поехала провожать его на вокзал – и уехала с ним, «забыв» про вечерний спектакль. Через несколько недель они с Сергеем обвенчались.
Первый год молодые были неразлучны. Судейкин положил все силы на то, чтобы сделать из обожаемой жены настоящее «произведение искусства»: она часто появлялась в необыкновенных, вызывающих платьях его работы и даже снялась в некоторых из них для открыток, став, таким образом, одной из первых русских манекенщиц. Во многом благодаря усилиям мужа, Ольга быстро стала самой заметной женщиной среди тогдашней петербургской богемы; страстная и тонко чувствующая натура, Ольга скоро стала заложницей собственных страстей.

В одной квартире с Судейкиными жил поэт Михаил Кузмин, друг Сергея Судейкина.

Однажды Ольга случайно обнаружила его дневник – и узнала, что ее мужа и Кузмина связывали не просто дружеские чувства. Разочарованная в семейной жизни, Ольга, хоть и не порывая окончательно с мужем (их брак распался в 1916 году), вернулась на сцену. С тех пор имя Глебовой-Судейкиной не сходит с театральных афиш Петербурга и с уст его обитателей.

Она танцует «Русскую» перед царской семьей и выставляет в музеях кукол своей работы, делает модели для Императорского фарфорового завода.

В технике акварели, гуаши, масла Ольга писала пейзажи, цветы, композиции на религиозные и фольклорные темы. Тяга к романтизму и к народному творчеству, богатство красок и наивность форм напоминают манеру письма и образность Сергея Судейкина, однако некоторые знатоки искусства склонны думать, что живопись жены нисколько не уступает творчеству ее знаменитого мужа.
Ольга также переводит с французского пьесы и стихи. Быть влюбленным в нее было модно, появиться с нею в «Бродячей собаке» — необыкновенно почетно. Мужчины становились в очередь, чтобы получить право быть брошенным этой Коломбиной. Особенно прогремел случай, когда из-за несчастной любви к Олечке покончил с собой молодой поэт Всеволод Князев, юный красавец, возлюбленный Михаила Кузмина – они даже планировали выпустить совместный сборник стихов под названием «Пример влюбленным». История этого любовного многоугольника легла в основу первой части «Поэмы без героя» Анны Ахматовой…

Ни начавшаяся война, ни революция не остудили искрящегося легкомыслия Олечки. Она зарабатывала на жизнь продажей своих кукол, выступлениями на частных вечерах и гастрольными поездками. Уехав в Вологду, она пустила жить к себе на Фонтанку, 18 Анну Ахматову, которая тогда ушла от своего второго мужа, Владимира Шилейко. Когда Ольга вернулась, они стали жить вместе: Ольга в большой проходной комнате, Анна – в маленькой задней. Они часто лежали каждая в своей комнате и переговаривались через открытую дверь. Их дружба была настолько близкой, что до сих пор не умолкают разговоры о том, что двух женщин связывали и любовные отношения…

Нина Ольшевская-Ардова, исследуя творчество Ахматовой, всячески пыталась узнать у еще живой Анны Андреевны об истинном положении дел в то время, об отношениях, Ольге, мечтах и планах. “Мы любили одного человека”-это все, что сказала Ахматова, тщательно оберегая дорогой внутренний мир от всеобщего обозрения и копания. Этим человеком был Артур Лурье.

Композитор и музыкант, ученик А. Глазунова, он с 1914 года был близким другом Ахматовой. Именно Лурье «спас» Ахматову от Шилейко, и продолжал нежно заботиться о ней даже в первые годы ее следующего брака с Николаем Пуниным. Вдохновенный бабник, Лурье немедленно влюбился в Олечку Глебову. Некоторое время Лурье, по признанию Ахматовой, метался между двумя женщинами, не решаясь сделать выбор, а затем сошелся с Ольгой.

Это был редкий в жизни Ольги Судейкиной период спокойного счастья. Вместе они музицировали, Ольга исполняла сочиненные Артуром мелодии, часто тут же импровизируя на них слова. Лурье заботился о ней, берег и защищал от ужаса, царящего на улицах Петрограда. Он работал в Наркомпросе и благодаря этому устраивал Ольге работу, заказы и паек.
Однако Лурье довольно быстро понял, что в СССР ему – и Ольге, и Анне,— делать нечего. Он долго уговаривал обеих женщин уехать за границу. Анна отказалась, Ольга согласилась. Однако Лурье уехал первым – ему было проще выправить необходимые документы. В августе 1922 года он уехал в Берлин, где женился на Тамаре Персиц, затем переехал в Париж. Ольге удалось уехать только в 1924 году – в Берлин, якобы для организации выставки своих работ. Через полгода она тоже уехала в Париж.

По приезде во Францию все складывалось не так уж гладко: некоторое время Ольга металась в поисках квартиры, меняя один адрес за другим. Пять лет она прожила в маленькой гостинице «Претти», где и основала свой первый «Русский Парижский клуб» – домашние вечера и встречи со знакомыми. Справляться с тяготами быта, обживаться в новом гнезде ей помогали Тамара Персиц и Артур Лурье, старый друг и бывший возлюбленный. Ольга сохранила все свое природное обаяние, и удивительную изысканность манер во всем, до мелочей, вплоть до того, как она разливала чай.

В Париже Ольга долгое время жила, продавая вывезенные из Петрограда куклы и сделанные в придуманной ею технике вышивки. Она занималась переводами «проклятых поэтов» – Верлена, Бодлера – на русский язык. Также в Париже она продолжила заниматься живописью, скульптурой и изготовлением кукол и статуэток, которыми увлекалась ещё до эмиграции. Статуэтки часто представляли персонажей комедии дель арте. Она раскрашивала свои фарфоровые скульптурки и обжигала на Севрской мануфактуре. А в 1932 году приняла участие в открытии Русской художественной и кустарной выставки в Париже. Через два года она выставляла свои статуэтки и кукол в Музее Гальера (1934-35 г.).
Ольга выступала на литературных вечерах, посвящённых творчеству русских поэтов, декламировала стихи.
После нескольких лет беспорядочных романов она решила отдать свою любовь певчим птицам, которых у нее было несколько десятков. Она чувствовала с ними мистическое родство, поскольку её пернатые тоже пели и танцевали. Они спасали её от хандры и депрессии. У неё в Париже было прозвище «Дама с птицами». Она их всех знала, называла по именам, выпускала полетать, потом бегала и собирала по парижским скверам.
В стихотворении 1931 г., посвящённом Ольге Судейкиной, Игорь Северянин писал :

«..В миллионном городе совсем одна:
Душа хоть чья-нибудь так нужна.
Ну вот, завела много певчих птиц, –
Былых ослепительней небылиц, –
Серых, желтых и синих – всех
Из далеких стран из чудесных тех,
Где людей не бросает судьба в дома,
В которых сойти нипочем с ума…»
Париж, 12 февраля 1931 г.

Ольгу считали неземной Феей и ясновидящей. Она «видела» Ангелов.

Жила она крайне бедно в съёмных комнатах. Иногда обращалась за помощью к бывшим мужьям.
В 1943 году в ее дом попала бомба, Ольга осталась ни с чем, птицы погибли. От этого удара она так и не смогла оправиться и начала чахнуть. Через два года Ольги не стало. На ее могиле стоит белокаменный крест, деньги на который дали Сергей Судейкин и Артур Лурье. Похоронена она на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. (Заметила, что год рождения выбит неправильно)

Когда-то в Петербурге Ольга и Анна Ахматова шли после похорон Блока. Ольга вдруг назвала число людей, которые когда-нибудь пойдут за её гробом – 14. Так и случилось. Четырнадцать человек и почему-то запевшие в январе птицы…

Вот строки, которые посвятила Анна Ахматова своей подруге Ольге.

«Поэма без героя» Анна Ахматова.

Ты в Россию пришла ниоткуда,
О мое белокурое чудо,
Коломбина десятых годов!
Что глядишь ты так смутно и зорко:
Петербургская кукла, актерка,
Ты – один из моих двойников.
К прочим титулам надо и этот
Приписать. О, подруга поэтов,
Я наследница славы твоей…

«Поэма без героя»
Второе посвящение
О. С.

Ты ли, Путаница-Психея,
Черно-белым веером вея,
Наклоняешься надо мной.
Хочешь мне сказать по секрету,
Что уже миновала Лету
И иною дышишь весной.
Не диктуй мне, сама я слышу:
Теплый ливень уперся в крышу,
Шепоточек слышу в плюще.
Кто-то маленький жить собрался,
Зеленел, пушился, старался
Завтра в новом блеснуть плаще.
Сплю —
она одна надо мною, —
Ту, что люди зовут весною,
Одиночеством я зову.
Сплю —
мне снится молодость наша,
Та, ЕГО миновавшая чаша;
Я ее тебе наяву,
Если хочешь, отдам на память,
Словно в глине чистое пламя
Иль подснежник в могильном рву.

25 мая 1945 Фонтанный Дом

P.S. Наводила сегодня порядок в папках компьютера и обнаружила множество сохранённых текстов об Ольге Судейкиной. На их основе всё это и написано. Фото взяты из интернета. Захотелось воскресить в умах наших современников эту забытую Музу Серебряного века. Есть книга француженки Элиан Мок-Бикер «Коломбина десятых годов».
Сейчас опять январь. В этом есть какое-то неслучайное совпадение, что именно сегодня я наткнулась на тексты об Ольге, за день до её ухода в иной мир в далёком январе 1945 года (19-го января). Прямо сейчас пришло это осознание. А за день до смерти, в четверг ,18 января, Ольга Судейкина была очень возбуждена. Она говорила без умолку по-русски, по-французски. Отец Серафим, священник русской церкви, что на улице Лурмель, с которым она часто и подолгу беседовала, приходит навестить ее. Ольга рассказывает ему странный сон, только что виденный ею: в больничной палате вдруг появились все птицы, которых она держала у себя за всю жизнь. Они побыли там какое-то время, потом улетели. Лишь одна белая голубка задержалась подле нее, а после, внезапно взлетев, разбилась об оконное стекло. “Не мою ли собственную смерть я видела во сне?” – спросила Ольга у батюшки.
И вновь вспоминается стих:
«Январский день. На берегах Невы несётся ветер, разрушеньем вея.
Где Олечка Судейкина, увы…»
А ещё всплывет в памяти кольцо Соломона с надписью: «И это пройдёт»…
Альма.

 

 

поделиться