Средневековый Уэльс — вполне заслуженно — ассоциируется у многих (и не только российских) читателей преимущественно с “кельтскими древностями”. Король Артур, волшебник Мерлин, эпос “Мабиноги”, стихотворение “Битва деревьев” — все это хорошо знакомо любителям “кельтского” средневековья, и не случайно, что именно этот слой валлийской литературы лучше всего отражен в русских переводах [1]. Действительно, без этих произведений нельзя представить себе историю средневековой европейской словесности. Переплетения исторических, псевдоисторических и мифологических сказаний, зачастую обработанные редакторами-клириками, привлекали и будут привлекать внимание как читателей, так и исследователей. Mutatis mutandis, в более поздний период континентальные и английские сказания на валлийские сюжеты вернулись в Уэльс. Часть из них послужила основой для создания новых произведений валлийской литературы, а часть была попросту переведена на валлийский язык. И уж ни в коей мере валлийское Средневековье нельзя считать — как это было свойственно исследователям XIX века и как пытаются это делать любители кельтской псевдоромантики ныне — маргинальной зоной европейской цивилизации. И дело не только в том, что во многих оригинальных произведениях средневековой валлийской литературы имеются следы заморских влияний. И не только в том, что значительная доля средневековой валлийской литературы была записана в скрипториях монастырей, имевших тесные связи с континентом и Англией. Уэльс, начиная с периода раннего Средневековья, был втянут в культурную орбиту европейского христианского мира.

Tryfan from the lower slopes of Pen yr Ole Wen, Wales:

Tryfan from the lower slopes of Pen yr Ole Wen, Wales

По ряду объективных причин, и прежде всего — из-за утраты значительного количества рукописей, реконструкция интеллектуальной жизни донорманнского Уэльса остается сложнейшей задачей. Однако анализ дошедших до наших дней манускриптов той поры, копий с утраченных рукописей, цитат и аллюзий в сохранившихся текстах и некоторых косвенных свидетельств позволяет прийти к некоторым выводам. Уже в донорманнский период в круг чтения образованного валлийца входили не только труды Боэция, Св. Августина или Беды Достопочтенного, но и Овидия, Вергилия, Лукана и Пруденция. Литература создавалась не только по-валлийски: до наших дней сохранились латинские стихотворения Иоанна и Ригиварха, сыновей епископа Силиена; на латинском языке были созданы и исторические произведения, в том числе и традиционно приписываемая Неннию “История Бриттов”, исторические анналы и генеалогии.

Ситуация значительно изменилась с приходом англо-нормандцев. На какое-то время Уэльс оказывается поделенным на территории, принадлежавшие англо-нормандским баронам (так называемые “Марка” или “Граница”), и анклавы, контролируемые валлийскими принцами. Через 200 лет, в 1282—1283 гг., весь Уэльс окончательно покоряется английской короне [2]. Но так и не становится полностью англо-нормандским или английским по языку и культуре.

Замок Конуи, Уэльс. Средневековый замок ...:

Уэльс в раннем Средневековье
Раннее Средневековье в Уэльсе — исторический период, охватывающий события произошедшие на территории, примерно соответствующей границам современного княжества Уэльс, с момента оставления Британских островов римскими легионами в начале V века до завоевания Уэльса Эдуардом I в рамках его кампании 1282—1283 годов, когда валлийские государственные образования окончательно утратили свою независимость и началось их включение в политическую систему Английского королевства. В рамках раннего Средневековья также выделяется период нормандской экспансии в Уэльсе — промежуток времени с конца XI века, обусловленный комплексом военно-политических мероприятий англонормандских феодалов, сопряжённых с их вторжением на территорию валлийских королевств и формированием Валлийской марки, характеризующийся существенными изменениями социального и экономического уклада этих земель. ( википедия)

Уэльс времен англо-нормандского завоевания и последующей эпохи — уникальное сочетание различных культур. Именно сочетание, а не переплетение, и уж ни в коей мере не “плавильный котел”. При этом влияние англо-нормандской (а позднее — и английской) культуры на Уэльс уместно оценивать, имея в виду географический фактор. Конечно, в наибольшей степени оно проявлялось в регионах, подчиненных и контролировавшихся англо-нормандскими баронами, прежде всего — на Границе. Именно там, как считается, англо-нормандский стал не только языком деловых документов, судопроизводства и администрации, но и собственно lingua franca, — причем знание языка, похоже, было неотъемлемым условием карьерного роста [3]. Следует отметить, что вместе с англо-нормандцами на территории Уэльса появились также бретонцы, фламандцы и англосаксы. Именно последние, собственно, и повлияли существенно на развитие лингвистической ситуации. Хотя Геральд Камбрийский отмечает, что фламандцы, поселившиеся в юго-западном Уэльсе, говорят на своем родном языке, согласно Джону Тревису, уже в конце XIV века они используют английский (Saxonliche). Начинается “англизация” страны. За первыми английскими поселенцами устремляются новые колонисты, их количество резко возрастает в конце XIII века — после завоевания Уэльса Эдуардом I. Однако значительная часть Уэльса, так называемыйИсконный Уэльс, долго остается валлийской: тамошние поэты восхваляют своих принцев на родном языке, а англо-нормандским проповедникам и политическим агентам приходится пользоваться услугами переводчиков. Даже в тех регионах, которые находились под контролем англо-нормандцев, их язык (как, впрочем, и английский) мог оставаться неизвестным сельскому населению. Несколько позднее английский становится более распространенным; известно, что отпрыски благородных валлийских семейств могли изучать его в школах, а валлийская аристократия занимала посты на королевской службе, при этом наслаждаясь сочиненными в ее честь стихотворениями, созданными на валлийском. Примечательно, что валлийская хвалебная поэзия могла адресоваться не только валлийцам, но и английским аристократам, как, к примеру, стихотворения поэта Иоло Гоха, посвященные Эдуарду III и Роджеру Мортимеру (конец XIV века). Известно немало валлийцев — как аристократов, так и поэтов — которые в совершенстве владели английским языком. Но, конечно, не повсеместно: например, в XV веке поэт Гито’р Глин замечает, что Давид Ллуид, лорд Абертанада, “не знает иных наречий, кроме языка своих отцов”.

Говоря о ситуации многоязычия, складывавшейся в Уэльсе англо-нормандской поры, необходимо отметить важнейший фактор. Благодаря англо-нормандскому проникновению и, в конечном итоге, завоеванию Уэльса в стране появляются монашеские ордена континентальной Европы. Бенедиктинцы основывают свои монастыри в Уэльсе уже вскоре после битвы при Гастингсе, за ними следуют францисканцы и клюнийцы. Первый цистерцианский монастырь — Тинтерн — был основан в Уэльсе в 1131 г. Известно, что монастыри, принадлежавшие именно этому ордену, продолжали сохранять тесные связи с родственными монастырями на континенте. Благодаря цистерцианцам в Уэльсе начинается расцвет валлийской литературы — с ними связывают появление самых значительных списков и книг, содержащих шедевры средневековой валлийской словесности. Как отмечал Г. Вилльямс, “their houses soon became some of the most attractive nerve-centres of scholarly and intellectual life in Wales” [4]. С другой стороны, нужно помнить и о том, что монастыри и этого периода оставались центрами латинской учености, хотя нет сомнений, что в них звучала французская, английская, бретонская и валлийская речь.

Уэльс той эпохи, когда были созданы и/или записаны величайшие произведения средневековой валлийской литературы, — страна многих языков и народов. По понятным причинам при анализе культурной ситуации той поры исследователи концентрируют внимание на трех стратах — латинской, англо-нормандской и собственно валлийской: свидетельств о фламандском или бретонском влиянии (или возможности такого влияния) на культурную жизнь Уэльса совершенно недостаточно. Очевидно при этом, что значительное внимание уделяется англо-нормандскому компоненту. На территории Уэльса и пограничных регионов был создан целый ряд произведений на англо-нормандском, и, как считается, местная аристократия читала книги на родном языке. В XIII веке брат Симон из Кармартенского монастыря (Frere Simun de Kermerthin) написал англо-нормандскую проповедь в стихах. Примечательно, что именно с этим монастырем ассоциируют так называемую “Черную Книгу из Кармартена” — самое раннее из сохранившихся собраний валлийской поэзии, на сегодняшний день датируемое серединой XIII века. В англо-нормандских баронствах Марки были созданы, например, история о Фолке Фитц-Варине и “Ипомедон”, написанный Гуго из Ротеланда для Гилберта Фитц-Бадерона, лорда Монмутского. Последнее произведение было весьма популярно в средневековой Англии: известно несколько его переводов на среднеанглийский язык, причем переводчик позволил себе опустить упоминания валлийских реалий [5]. Кроме того, несколько страниц на французском содержатся в средневековой валлийской медицинской компиляции (рукопись Hafod ms 16), а фрагмент французского романа сохранился в качестве переплета в рукописи NLW MS Peniarth 7. Примечательно, что ни одно из перечисленных произведений не было переведено на валлийский, и судя по отсутствию косвенных ранних свидетельств, не очень похоже, что они были известны в валлийском Уэльсе.

Можно ли на основании этого сделать вывод о том, что валлийским читателям до начала XV века были неизвестны произведения англо-нормандских и французских писателей? Конечно, нет. Лучшие образцы этой литературы вскоре достигают Уэльса. Более того, в начале прошлого века М. Ваткином была даже выдвинута гипотеза, что вся оригинальная средневековая валлийская литература во многом обязана своим возникновением англо-нормандскому и французскому влиянию. На сегодняшний день эта точка зрения считается значительным преувеличением, но недооценивать “романский” фактор в этой связи все-таки не стоит. Любопытно, что в нашем распоряжении имеется только одно прямое свидетельство о наличии французских книг в средневековых валлийских библиотеках. Опись имущества казненного в начале XIV века Лливелина Брена содержит, между прочими, упоминание о “Romanz de la Rose”. Такое положение вещей не подразумевает, конечно, что “Роман о Розе” был единственным произведением французской (в широком смысле этого слова) литературы, известным в средневековом Уэльсе. Против этого говорят, к примеру, аллюзии на сюжеты и образы французской средневековой литературной традиции, которые мы находим в трудах многих валлийских поэтов. Так, нередки они у самого, пожалуй, известного поэта валлийского средневековья — Давида ап Гвилима; в свое время было высказано предположение, что он мог даже провести какое-то время жизни во Франции, однако эта гипотеза пока не подтверждается однозначными аргументами [6]. При этом, конечно, не стоит исключать и возможность того, что знание валлийскими поэтами англо-нормандской и французской литературы было опосредовано. Известно, что многие валлийские литераторы той поры не знали иностранных языков. К примеру, в оде, посвященной валлийскому принцу Давиду ап Лливелину, поэт Давид Бенврас утверждает: “…я никогда не говорил по-английски; не знаю я ни фразы на страстном французском”. Однако столетие спустя — в XIV веке — поэт Иоанн ап Риддерх называет французский “прекрасным и хорошим” языком, а его современник среди прочих похвал своему патрону упоминает его великолепное знание французского.

На основании этих свидетельств трудно оценить, насколько “валлийский” Уэльс мог наслаждаться французской и англо-нормандской литературой в оригинале. Но то, что она была известна в Уэльсе, не вызывает сомнений. В пользу этого говорит, в первую очередь, тот факт, что значительное количество произведений было переведено на средневековый валлийский язык, причем выбор их был весьма показательным. Стоит отметить, что не известно ни одного французского или англо-нормандского лирического стихотворения, которое было бы переведено на средневаллийский; к слову, даже если оригинал выбранных для перевода произведений был поэтическим, то валлийский переводчик для его передачи использовал исключительно прозу. Что же касается жанров, то переводная с французского и англо-нормандского литература представлена популярными в Cредневековье “рыцарскими романами” и “песнями о деяниях”. На сегодняшний день в средневековых валлийских переводах сохранились следующие произведения: “Песнь о Роланде”, “Персеваль”, “Роман о Бевисе Гемптунском”, “Паломничество Карла Великого”, “Поиск Святого Грааля”, “Отинель”. Несколько особняком стоит перевод “Бестиария любви” Ришара де Форниваля, созданного в жанре, популярном среди цистерцианцев, — а их влияние на культурную жизнь Уэльса этого периода, как отмечено выше, трудно переоценить. В целом же интерес валлийских читателей именно к подобным “героическим” текстам вполне объясним, и дело тут не только в литературной моде. Приключенческо-героические сюжеты французских и англо-нормандских сочинений были вполне сопоставимы с привычными для многих читателей (или, скорее, слушателей) похождениями героев “Мабиноги” или сказаниями о Килхухе и Олвен. Более того, переводчики этих текстов передавали оригинал, следуя канонам собственно валлийской литературной традиции, используя все стилистические приемы средневековой валлийской прозы. Конечно, в этих переводах наиболее сильно проявляется французское (в широком смысле этого слова) влияние, в первую очередь — лексические заимствования. Однако мы их находим, хотя, может быть, и в меньшей мере, в оригинальной валлийской прозе и поэзии этого периода, и если взять немаркированные фрагменты оригинальных и переводных текстов, то угадать, где мы имеем дело с валлийскими сказаниями, а где — с французскими “песнями о деяниях”, не представляется возможным. Не случайно, что в рукописях эти переводы соседствуют с оригинальными валлийскими “сагами”. Например, в так называемой “Белой Книге Риддерха” мы находим не только “Мабиноги”, но и рассказы о Карле Великом. Иными словами, мы имеем дело, скорее, не просто с переводами в современном смысле этого слова, а с адаптацией и аккультацией иноязычных текстов для валлийской аудитории. Не стоит забывать и о том, что именно под континентальным влиянием было создано валлийское сказание о рождении короля Артура; вопрос о генезисе трех так называемых “Артуровских романов” (“Оуэн”, “Передир” и “Герейнт”) и их соотношении с произведениями Кретьена де Труа, волнующий исследователей на протяжении последних веков, остается открытым [7].